— Перед тем как мы с тобой познакомились, я могла общаться с людьми, а у ученого-культуролога мне едва не сорвало крышу. Голод захлестнул волной, — сказала Эльза. — Я боюсь, что однажды и ты станешь всего лишь едой для меня.
— Можно купить тебе модный шлем, — не растерялся Брун. — Или, знаешь, такие воронки надевают собакам на шеи после операций.
— Класс, — с сарказмом произнесла она.
— Мы справимся, Эльза, — пообещал Брун.
Вероника подошла к гладким черным дверям, напоминающим могильную плиту, глубоко вдохнула, успокаивая сердцебиение. Гипс сняли, но нога все еще ныла, боль мелкими зубами впивалась в голень, как злобная собачка. Синее солнце на шпиле башни светило еще одной луной, окрашивая мертвенной бледностью редких прохожих, спешащих пройти мимо. Поднеся руку, Вероника постучала. Двери беззвучно отворились, и она вошла в плотную темноту.
Вампир смотрел на нее, безмолвно выжидая. Белая кожа, светлые бесцветные волосы — из него словно высосали все краски вместе с кровью. Непроницаемые глаза казались черными туннелями в никуда. Тонкие ноздри дернулись, втягивая ее запах.
— Могу я поговорить с кем-нибудь главным? — спросила Вероника, ее голос сорвался, и она откашлялась. Эхо повторило ее кашель где-то в высоте, каркнув больной птицей.
В пустынном холле из мраморного пола вырастали тонкие колонны. Некоторые тянулись до самого потолка, расходясь длинными пальцами, большая часть напоминала мертвые деревья, засохшие без солнечного света, стоящие с печально поникшими ветвями, будто архитектор надеялся, что однажды они все же вырастут.
— Нет, — ответил вампир, заслоняя ей дорогу. — Вы можете оставить письмо.
— Которое вы выбросите, как только я уйду, — рассердилась она. — Пропустите меня.
— Нет, — равнодушно повторил вампир.
Вероника топнула ногой, как капризный ребенок, и поморщилась от боли, которая тут же вгрызлась в голень.
Дверь позади нее отворилась, и в башню влетела женщина, растянулась на мраморном полу, будто ее толкнули. Длинная красная юбка развернулась сорванным цветком. Выпавшая из кармана деревянная птичка с глухим стуком прокатилась и ударилась крылом о колонну.
— Ты ведь медиум, — сказал Джонни, заходя следом. — Должна видеть, что все твои попытки убежать — напрасны.
— Будущее не предопределено окончательно, — грустно усмехнулась женщина, садясь и потирая ушибленный локоть. — Всегда есть варианты. Иногда это лишь слабая надежда, едва уловимый намек, но все же…
Джонни уставился на Веронику, втянул ее запах, шагнул ближе.
— Снова предлагаешь свою кровь? — Он повернулся к вампиру-стражнику. — Принеси бланки.