— Ох, Брун, — прошептала Эльза, сцепив пальцы. Она подошла ближе, присев, осторожно потрогала черную подушечку ступни. Медведь досадливо дернул лапой, тихо рыкнув сквозь сон. Эльза потрепала холку, почесала за ухом. Медведь не пошевелился. — Вот же… — Она прикусила губу. — Как же тебя будить? Брун! — громко позвала она. — Уже утро!
Осмелев, она толкнула медведя в бок, еще раз, он лишь шумно выдохнул, повернул круглую башку на бок, устраиваясь удобнее.
— Да просыпайся же! — Эльза дернула за желтую бирку в ухе, и медведь вдруг зарычал, неожиданно быстро дернулся с постели. Эльза с визгом отскочила к стене, прижалась к ней спиной. Распахнутая пасть с острыми клыками застыла у самого ее лица, обдав яростным рыком и горячим влажным дыханием.
— Брун, это я, Эльза, — прошептала она, зажмурившись. Секунды отбивались у нее в груди ударами сердца.
Ладонь легла ей на талию, оцарапав еще не втянувшимися когтями, Эльза, не открывая глаз, прижалась к горячей груди, обняла спину, на которой медленно исчезала шерсть.
— Эльза, — голос Бруна прозвучал глухо, будто из живота. — Ты в порядке?
Она молча кивнула.
— Если такое повторится и я обернусь во сне, потыкай в меня какой-нибудь палкой, — сказал он. Прежние интонации возвращались в его голос. — А сама держись подальше, а лучше — прячься. Но не убегай. Я плохо себя контролирую в обороте спросонья, включаются инстинкты.
— Ладно, — ответила она, выворачиваясь из его объятий. — Я там тебе кашу приготовила.
Брун окинул взглядом ее тонкую фигурку в черном белье и чулках, исчезающую в дверях, шумно втянул воздух, дернулся следом, но, поморщившись, остановился. Он выпрямил спину, развел ссутуленные плечи, прогнулся назад. Черные когти на руках втянулись.
— Эльза! — выкрикнул он, сбегая по лестнице. — А может, ну ее, эту кашу?
Эльза поставила металлический чайник на плиту, длинный свитер Бруна, который она успела надеть, болтался до колен, как мешковатое платье. Она подвинула к нему тарелку с овсянкой, но Брун обошел кухонный стол, собрав растрепавшиеся волосы Эльзы в хвост, поцеловал ее в шею. Развернув к себе, подсадил на стол.
— Давай ты отрастишь волосы, — пробормотал он, пропуская темные пряди между пальцами, — чтобы я мог их наматывать на руку… Ты испугалась?
— Да, — не стала отрицать Эльза. — Я думала, ты меня сейчас съешь.
— Ты выглядишь куда аппетитнее, чем овсянка, — сказал Брун, целуя ее шею.
— Брун, дай ей шанс, — попросила Эльза, упираясь ладонью ему в грудь. — Я, между прочим, старалась.
Она зачерпнула ложкой овсянку, поднесла Бруну ко рту, и он послушно проглотил.