Шанталь же слушала свою стихию, которая очевидно находится на недосягаемых глубинах, но отозвалась и что-то то ли показала, то ли пояснила «сестре по силе».
— А озеро случайно не подсказало, с какой стороны воду мутят на плотах? — без тени намёка на шутку уточнила альбионка.
— Через море от нас под горами проходит край одного из плотов… — неуверенно ответила голландка, — но я могу ошибаться, меня тогда уже волной боли скрутило.
— Османы, значит, решили отыграться за потерю флота. И ведь как филигранно. Не подкопаться. У себя на территории они вольны делать что угодно, а последствия разгребать нам.
В момент осознания сего простого факта Эрай вдруг почувствовала, как лёд на мгновение перестал давить всей своей мощью на её щит. Ледяная корка истончилась, и сквозь преломление света она рассмотрела искажённое болью и мукой лицо Юрия в звериной ипостаси. Тот стоял на одном колене и взрывал когтями камень. Из него словно сквозь решето, толчками выплёскивалась энергия ярко-розового и серебристого оттенков. А кровь жениха заливала всё вокруг, делая его похожим на одного из своих демонов-подселенцев.
Резко усилив напор, дабы пробиться к жениху, Эсрай услышала оглушительный треск льда, заодно крикнув Шанталь:
— Пробиваемся к Юре!
Змее дважды говорить не нужно было. Та изо всех сил ломанулась к своему наставнику. И в момент, когда казалось, что они вот-вот встретятся, корка льда вдруг резко стала утолщаться. И, словно в замедленном времени, фигура Юрия стала смазываться, меняясь на ледяные торосы моря. В ужасе осознавая, что у жениха ничего не вышло, они вдруг с Шанталь ухнули в темноту.
Султан Баязед IV стоял на скалистом уступе побережья Мраморного моря, кутаясь в подбитый соболем кафтан от пронизывающего ветра. В нескольких сотнях шагов от него, на выровненной магами площадке, творилось нечто, что его величество в упор не понимал. Толпа магов земли — от магистерского уровня и выше — замерла в глубокой концентрации, но вместо привычных глазу боевых конструктов, сияющих пентаграмм или дыбом встающей земли, не происходило ровным счетом ничего. Воздух не искрил, скалы не крошились, лишь едва уловимое марево дрожало над точкой приложения силы, эгрегором которой выступал сам архимаг земли — сухой как жердь старик с лицом, изрезанным морщинами, точно карта высохших рек.
Баязед нервничал. Его пальцы барабанили по эфесу ятагана, желваки гуляли на лице, а в груди закипало раздражение пополам с ощущением, что его, Повелителя Мира, держат за неразумного мальчишку.
— Махди-паша! — рявкнул он, даже не оборачиваясь, уверенный, что великий визирь маячит где-то за правым плечом.