— Такими предложениями не разбрасываются. Но не у всех хватило бы смелости отказать Первостихии. Аватары богов живут ярко, но недолго. Сила их велика, но конец у них всегда один. Упиваясь заёмной силой, они сгорают. Напрочь лишаются собственной воли не только при жизни, но и после смерти. Поверь, я знаю, о чем говорю. До сих пор мне нет покоя.
— Оно хоть того стоило? — почему-то спросил я у тени души, которую всё так же по первому желанию использовал Первородный. — Для чего ты принял силу?
Великан медленно распадался у меня на глазах, ветер уносил снег в пустоши, и я уж думал, что не дождусь ответа, но ошибся.
— Для защиты близких. Но умер до того, как узнал стоило оно того или нет.
Ледяной великан рассыпался, и последней исчезла огромная двуручная секира, восстановившись мемориальной ледяной плитой, выросшей на вершине кургана. Руны на этой плите в ответ на моё пристальное внимание преобразовались в понятные слова: «Здесь покоится Торвальд, Ледяной великан, владыка Утгарда и носитель Первозданного Хаоса».
— Не знаю, слышишь ли ты меня, — решил я произнести вслух то, что было важно для давным-давно почившего предка, — но я, Юрий Утгард, твой потомок. Я существую, ведь ты смог защитить своих близких, и они продолжили твой род.
Последние слова ещё слетали с моих губ, когда меня, словно котёнка, схватили за шиворот и выдернули из ледяной пустоши, вернув обратно в пещеру. Кажется, мне непрозрачно намекнули, что аудиенция у Первородной сущности завершилась. А ещё, оказывается, основателем рода Утгард был аватар Первородного Хаоса, могила которого, судя по всему, хранится в пространственном кармане и заодно, видимо, защищая родовую башню Утгардов от посягательств других родов. Вот вам и чудо-защита. Такую хрен взломаешь.
А если присоединить сюда теорию о том, что магические стихийные источники возникают на местах смерти аватаров богов, то выходило, что сейчас я посетил первоисточник Хаоса на могиле собственного предка. Я теперь знаю, где находятся сразу два магических источника, но если к одному имеют доступ все, кому не лень, то ко второму пропуск имеют лишь отдельные личности по праву крови.
Где-то на фоне смутно промелькнула некая мысль или догадка, но не успела оформиться во что-то понятное. Я попытался запомнить её, чтобы вернуться к этой мысли позднее, ведь меня отвлекли собственные ощущения. Как бы я ни хорохорился перед Хаосом, конфликт двух первостихий невозможно было не заметить. Если раньше я чувствовал разогрев средоточия, окаменевшего от магии Рассвета, лишь в критических ситуациях, то сейчас меня раздирали на части два совершенно отличных друг от друга ощущения: жар в груди от того самого средоточия и хищные нападки магии хаоса, что скручивался вокруг вихрями, пытаясь проникнуть, раздробить и усилить натиск. Хаос воспринимал Рассвет как некую чужеродную силу, от которой всеми необходимыми способами нужно было избавиться.