Хаос рассмеялся. Детским смехом, заливистым, переходящим в лающий, собачий или волчий.
— Если бы всё было так просто… Само существование Таджа нарушает некоторые законы равновесия Вселенной. А если его убить, то вскроется нарушение ещё более серьёзных законов равновесия, за что по головке не погладят далеко не самых слабых сущностей. Вот и выходит, что кому-то приходится терпеть его, как занозу в заднице. И поверь, убить его тебе тоже не дадут.
Я рассмеялся, причём хохотал так громко и долго, что даже слёзы на глазах выступили.
— Ну вот, а я о чём говорил? Весь ваш выбор — это фикция, абсолютная фикция, выбор без выбора. Чтобы я ни сделал, я всё равно оказываюсь в заднице, из которой так или иначе надо выгребать.
— А я давал тебе возможность уйти. Действительно давал. Ведь ты пожертвовал собой ради всех, ради этого мира. Я давал тебе возможность вернуться к своим родным. Здесь ты ушёл бы героем. Совесть твоя была бы чиста! — прагматично размышлял покровитель Угаровых. — Идеальная комбинация! Даже Пустоте не к чему было бы придраться.
Я взирал на Хаос и думал о том, что только недавно восстановил отношения с одной первородной сущностью, чтобы вновь начинать портить их с другой, но всё же не сдержался:
— Ваши божественные комбинации не включают один маленький, но немаловажный элемент — порядочность. Сперва закрыть мир в одной камере с неубиваемым психопатом, а потом по одному убирать на свободу души, которые могут накапливать опыт неудачных попыток борьбы с ним. Отличный план! Устроили здесь голодные игры местечкового разлива и каждому следующему условному победителю заявляете, дескать, ты был героем, тебе почти удалось убить это чудовище, поэтому вот твой билет на свободу, а это место забудь, как страшный сон.
Кажется, как и в случае с Пустотой, у меня несколько сорвало тормоза, хоть в целом я пытался сдерживаться.
— Я до сих пор не особо разбираюсь в вашей местной божественной иерархии, но теперь начинаю подозревать, для чего мою душу выдернула в этот мир Пустота. Очень вероятно, что лишить этот мир магии она хотела лишь по одной причине, и имя ей Тадж. Поэтому я не собираюсь трусливо бежать, оставив своих родных и близких разбираться с этой поехавшей мозгами тварью. В этом нет чести. Тем более чем удобна петля времени: не вышло в тот раз, получится в следующий. А упорства мне всегда хватало.
Хаос молчал, а я думал, не будет ли мне стоить награды моя пламенная речь. Оставалось надеяться, что Хаос не имеет женских предрассудков.
— То есть выбор не меняешь, всё-таки сила? — переспросил зачем-то ещё раз Первородный.