Сама же Эльза, несмотря на слякоть, грязь и непривычный для конца октября в этих местах холод, чувствовала в душе неподдельный кураж от происходящего. Ей нравилось быть причастной не просто к интересному, а к судьбоносному событию. В душе пылал азарт, и в голове роилось огромное количество мыслей.
Монотонная работа давала возможность разобраться заодно и с собственными внутренними демонами.
Если до этого Эльза видела себя как лекаря, старательно подавляющего в себе некую тёмную половину, то сейчас пригодилась как раз-таки её тёмная часть по части проклятий. Княжна спрашивала себя, почему же она столь рьяно налегала на лечение. Оттого ли, что в лекаре нуждалась более всего её семья: пожилая бабушка и её старший брат, которого она поклялась оберегать и содействовать ему во всём, и который, в свою очередь, точно так же держал своё слово и даже, кажется, отыскал возможность вернуть её мать к жизни? Или же за налеганием на лекарскую науку лежало нечто иное?
Под мелким моросящим дождём, прикусив губу от усердия, Эльза хотя бы самой себе могла признаться: когда в её семье разыгралась трагедия, внутри неё всколыхнулось нечто тёмное. Желание убить отца ослепляло, затапливало всё существо. От убийства её удержала лишь ничтожная надежда выучиться и самой вылечить мать. Если бы она сорвалась, то потеряла бы дар. Сила уходила, если с её помощью причинялся вред.
Но после разговора с княгиней Угаровой о том, что её тиран-отец, которого она ненавидела, не являлся таковым, у Эльзы отлегло от сердца. Оказалось, что её желания были справедливой местью за всё содеянное отчимом. А это значило, что отпала нужда тщательно подавлять эмоции в отношении неродного отца.
И если уж здраво смотреть на её собственную триаду, то Эльзе несказанно повезло, она была свободна в выборе инструментария, имея возможность черпать силу как из светлых, так и из тёмных энергий. И чем дальше, тем больше она понимала, что те же проклятия — отнюдь не тёмный дар. Сейчас за счёт проклятий они планировали защитить границы империи, при этом не нанеся никому фатального вреда. Ну не считать же вредом забор крови? Как лекарь, Эльза знала, что в некоторых случаях это даже полезная процедура. Если, конечно, проводить её нечасто и без фанатизма.
Исходя из этого, в душе княжны прорастала уверенность в правдивости некогда сказанных Юрием слов во время их первого совместного завтрака: что не бывает тёмной либо светлой магии. Магия не имеет полярности. Полярность имеет тот, кто её использует.
Поэтому сейчас Эльза с превеликим удовольствием использовала дар, который сознательно подавляла годами, выпуская на свободу тщательно скрытые желания и возможности.