Слепое, с гладкой, будто отполированной костяной маской вместо лица, оно склонилось над зеркальной гладью озера, то и дело высовывая гибкий язык и пробуя магические эманации этого места на вкус. Без зрения они лучше всего могли поведать о состоянии трепыхавшейся под поверхностью водной глади заготовки. Сам источник то густел до состояния сиропа, но вновь становился чистым как слеза, искрясь золотистыми энергиями словно шампанское пузырьками.
Щупальца-манипулы, извивающиеся на месте протокрыльев, бесшумно скользнули по поверхности, подхватывая и расчленяя очередное творение — неудачный эксперимент, тело которого уже начинали обволакивать ярко-зелёные водоросли. Фрагменты споро были отделены друг от друга и существо тяжело вздохнуло. Мысли его текли холодными ручьями, заглушая шелест листьев и журчание источника.
«Нужно больше средоточий первостихий. Больше… но ко мне перестали ходить гости. Одинокие расхитители могильников не в счет, от них никакого толку: паршивые души и не менее паршивые источники. То ли дело раньше… северяне были неплохи, даже могильники умудрились установить, запечатав проход для моих созданий. Так много качественных средоточий мне никто не дарил. Шутка ли, почти шесть десятков даром! Но как не экономь, и они закончились. Неплохие вышли генералы для моей армии. Конечно, не чета первой дюжине, но те создавались для других целей и для других соперников. У нынешних в противниках будут люди, этим хватит с головой. И как будто назло средоточие Хаоса почти иссякло, а ведь исправно почти сотню лет отработало, выдавая прекрасные вариации и результаты творения! Жаль, что не удалось выдернуть ещё одного хаосита, даже такого недоделанного. Он тоже мог бы послужить весьма ценным ингредиентом».
Сдохнуть существу не давали не просто веками или тысячелетиями, сотнями тысяч лет. Река Времени его отринала. Сперва он пытался оставаться человеком, считал себя избранным богами, создавал защитников человечества, воевал с Махашуньятой, обучал и наставлял людей… всё без толку. Цивилизации гибли, он оставался и начинал всё с нуля в одиночку.
Его прокляли, но он веками и тысячелетиями искал лечение, создавал себе «детей», видел, как они росли, взрослели, умирали…
«Интересно, остался ли хоть кто-то из Первых?»
А ведь у большинства из них были те же проблемы, что и у него. Их отпрыски умирали у них на глазах, а сами они, словно личи из филактерии, умели восстанавливаться из средоточий души.
«Даже они имеют право на краткий миг забвения. Но не я».
До очередного витка борьбы с Махашуньятой оставалось не так много времени, но даже грядущее противостояние приелось.