Картина, открывшаяся моим глазам, сильно отличалась от того поселка, который я видел во время своих вылазок. Он выглядел так, словно боевые действия велись в моей родной эпохе — вывороченные куски частокола, выбитые двери построек, порой частично покосившихся, следы огня на дереве и тлеющие тряпки на земле. Всюду сновали наши бойцы, собирая трофеи. Исконных обитателей поселка, наших работяг не было, как оказалось, все чуть не бегом отправились разгребать завал, которым забаррикадировались их товарищи в ближайшей шахте. Завал разгребали и до этого, но медленно и буквально из-под палки. А сейчас народ пообещал вызволить своих уже к ночи.
Граф с довольным видом встретился мне около той самой кладовой, в которой меня держали.
— Тут ты прохлаждался?
— Угу, тут.
— Слушай, во время разговора не пришло в голову, а потом прямо засело и мучало — а как ты выбрался-то? Сам же говорил, веревками спеленали как младенца пеленкой.
— Сам как думаешь? Я же зачарователь. А уж в какую сторону зачаровывать материалы… Но это строго между нами, пусть будет еще одним секретом Пристов.
— Всё-таки порча? Только не на людей, а на предметы? Хорош! А сарай, он же целый. С ним что сделал?
— Пойдем, покажу. Сам не найдешь.
В этом мире заборы из досок еще не строят — слишком дорого выходит. Каменный забор, конечно, дороже, но он на века, а деревянный — только хороший материал переводить. Так что обычный вариант из моего детства с висящими на верхнем гвозде досками здесь сойдет за военную хитрость. Отец потрогал отверстия на месте шипов, поотодвигал доски в разные стороны, покачал головой — Ловко придумано! Получается, тебя ничем не остановить.
— А самого тебя можно удержать к какой-нибудь камере?
— Ну… в цепях, да в каменном мешке.
— И без сознания. А иначе к тебе там и не подойти, любого спалишь.
— Это да.
— Так что, отец, выходит так, что никакого мага в плену толком удержать не получится. Или охранять его должны круглосуточно такие же сильные маги.
— Ну да, так и сейчас магов в плен берут только под клятву пленника. Что обязуется не бежать из плена и не воевать, пока его не выкупят.
— Угу, а если он её нарушит и грохнет того, кому давал клятву, то про его позор никто не узнает. А клятвопреступник это уж как-нибудь переживет.
— Умеешь ты, Дорд, настроение испортить. Кто тебе такие отвратительные мысли нашептывает в твою голову? Ведь умный, а такие вещи порой говоришь…
— Кто? Смерть и нашептывает. Толи понравился, толи отпускать из своих лап не хочет. Прямо надиктовывает варианты, как меня могут убить или предать. И что я могу сделать, чтобы этого не было.