— А у короля финансовые проблемы?
— У любого умного и деятельного правителя есть финансовые проблемы. Только дураку всего в достатке.
— Но мы не можем вот так сразу… и не тысячу гроссов. Это какая-то запредельная сумма.
— Не надо сразу. Я даю сроку неделю. Ровно через неделю я начну войну. Очистительную войну, прошу заметить. И вообще, если для вашей гильдии тысяча гроссов запредельная сумма, зачем нам такая гильдия? А вино ваше я пить не буду, у меня своего в достатке, я им даже торгую.
— Ваша милость, зачем вам это всё?
— Зарвались, разучились думать. Вместо того, чтобы влезать на рынки чужих государств и нести туда волю и силу Якоба Третьего, вы устраиваете бедлам в нашем. Если не поймете это, у страны найдутся другие купцы и другая гильдия взамен зарубленных и повешенных недоумков.
На этой веселой ноте мы с Жаном покинули кабинет, оставив печального хозяина в одиночестве. Мои бойцы в моё отсутствие не скучали, они весело обсуждали обстановку, пристально рассматривали пробегающих по коридорам купцов, короче, обеспечивали безопасность моих тылов как могли. Думаю, наше посещение гильдии не останется незамеченным и не скоро будет забыто. Да ладно, хоть без рукоприкладства обошлись. Оплеухи в моём исполнении не в счет, кровь не пролилась.
Глава торговой гильдии стоял перед окном кабинета, охваченный печалью. Прошелся по кабинету, налил в бокал вина, отставил бокал, вина не хотелось. Подошел к конторке, взял в руку перо, отложил… Что писать, кому писать? Мощный нажим, которому он подвергся день назад, никак не вязался с личностью посетителя. Молоденький рыцарь, сопровождаемый мальчиком-оруженосцем, вел себя в кабинете как на поле боя. Мало этого, он пользовался словами как оружием, нанося жуткие раны. Он как маг-боевик сеял смерть и ужас в стане врагов. И ему было плевать, что его враг невидим, что на месте его обидчиков стоял совсем другой человек, глава гильдии, повинный всего лишь в том, что тоже купец. Вся его вина была лишь в том, что не смог донести до своих коллег, что их затея нехорошо пахнет, что они перегибают палку в борьбе за барыши. Но над ним посмеялись, мол дворяне все тупые и ленивые, давно заигрались в благородство, надо просто намекнуть некоему роду, что торговля недостойное дело и несёт ущерб дворянской репутации. Увлеклись достойные мужи намёками, сильно увлеклись. Или нарвались на не очень благородного графа.
Потому-то этот маленький человек, выбранный главой гильдии за большой ум и умение договариваться со всеми, верил виконту, верил от первого до последнего слова. И тому, что он сказал о мерзкой выходки винного лобби, и о перспективах войны гильдии с дер Пристом Крушителем тоже верил. А еще создавалось ощущение, что за спиной этого рыцаря не просто власть и сила его сословия, а еще и конкретная поддержка кого-то влиятельно. Кого-то? Не надо себе врать, понятно уже, кто стоит за виконтом. Рыцарские шпоры ему вручил сам король Якоб Третий, кстати, упомянутый в разговоре, так похожем на ультиматум.