А вот шестого бандита я спас, сбив клинок моего бойца, того, кому по носу досталось. Шестым оказался именно тот языкастый, который мне привет должен передать. Он же еще не всё рассказал, так что пусть живет пока. Уцелев в скоротечной схватке, шестой попытался бежать, видать не понял, что гуманизм мой уже весь закончился. Я человек практичный и без налета куртуазной хрени, потому просто запустил мечом параллельно земле как битой в городках. Был такой спорт в СССР, в детстве мы любили его облегченную версию, когда швыряли палки не по составным мишеням, а по консервным банкам.
По какой ноге попал, не знаю, но бегун превратился в ползуна, которого быстренько догнали мои стражники и притащили в общую кучу. Первым делом я осмотрел павших, не люблю получать кинжал в бок от поверженных противников. Жанов «крестник» доходил, первый пострадавший, которому я вскипятил горло, тоже еще был жив, но посинел от удушья — горло распухло и не давало ему дышать — не жилец. Остальные мертвее мертвого.
Когда пришли городские стражи, им достался только «говорливый», слегка исколотый кинжалом в процессе допроса для улучшения памяти. То есть живым их дождался только он, а в придачу пять тел. Рядом с телами было свалено в кучу их оружие весьма посредственного качества. Выделялся только самострел на стальных пружинах, которым раньше владел «мутный». Стало понятно, что он должен был контролировать ход беседы, оставаясь на вторых ролях. Самострел, он же арбалет с необычно короткими двойными дугами был мной изъят из оборота, оружие брошено рядом с телами, а монеты и всё остальное путное барахлишко, найденное моими боевиками на телах, было упаковано для сдачи в общак. То есть для справедливого раздела. Я установил правило — добычу в боёвках делим между участниками драки, мне три доли, остальным по одной независимо от роли. А то знаю я молодчиков, полезут геройствовать ради добычи в ущерб общему делу. Жан тоже в доле, раз он в деле, пусть привыкает кормиться с меча.
Стражники слегка расстроились, когда выяснили, что слуги благородного дона уже обнесли трупы аки тати полунощные. Попытались пожаловаться мне, но были посланы в грубой форме: «Не стойте между рыцарем и его добычей!» Тут у благородных с простолюдинами разговор короткий, будь они хоть кем, хоть городским стражником, хоть звездой эстрады. Пусть радуются, что я снизошел до них и рассказал о сути столкновения и оставил живого налетчика, чтобы было кого повесить. Наверняка, доложат как героически они спасли горожан от банды, как захватывали одного живьем, как рисковали жизнями, чтоб была возможность устроить весёлое шоу на радость городу. В смысле, казнь.