Почувствовав, как кровь отлила от его лица, барон Сметанков медленно сел обратно в кресло. Мысли судорожно забегали в его покрытой сединой голове:
«Это же он прикончил Захарова, — Егор Григорьевич оказался на грани. — Что ему здесь надо? Неужто прознал что-то? Однако отказывать нельзя, так можно и голову потерять.»
Невольно потерев шею, барон Сметанков без крика произнес:
— Пропустить, — приказал начальник отдела, однако увидев, что его подчиненный не сдвинулся с места, прокричал: — Чего встал, Гладельников⁈ Хочешь, чтобы вопрос жизни и смерти встал у тебя⁈ Я сказал: пропустить графа!
— Есть! — рвано козырнул лейтенант и помчался исполнять приказ своего прямого начальника.
А Егора Григорьевича тем временем бросало то в пот, то в холод. Откуда такой страх перед графом, понять было не трудно.
«Видимо, Захаров не почистил за собой, и теперь Новиков знает, что он дает крышу нескольким бандам местного разлива, — предположил начальник отдела. — Думаю, можно будет откупиться.»
Довольно кивнув своим догадкам, барон Сметанков даже улыбнулся, а его дух вернулся в состояние равновесия. Однако это не помешало ему вздрогнуть всем телом, когда дверь в его кабинет распахнулась без стука. Вскочив со своего кресла, Егор Григорьевич произнес:
— Ваше Сиятельство, какая неожиданная встреча. Я…
— Сядь, — холодно бросил граф, закрыв за собой дверь, и Егор Григорьевич сел, сам не понимая, почему подчинился.
Новиков больше не произнес ни слова, пока медленно шел, четко чеканя каждый шаг, к пустующему креслу, что стояло напротив стола начальника отдела. Зато сам Егор Григорьевич смог рассмотреть вошедшего пристальнее. Широкий плечи, властный, но тем временем спокойный взгляд, уверенная походка — все это говорило, что парень не просто так стал графом. Однако взгляд барона Сметанкова ухватился не только за это, но и за молодое лицо Новикова, а также надетый на нем новый костюм.
«Уже пожинает плоды с удачно оконченной войны? — предположил мужчина. — И вообще, какого черта я трясусь как банный лист перед этим щенком, у которого молоко на губах ещё не обсохло?»
Решив показать, что граф вообще-то на чужой территории, Егор Григорьевич решил встать и поставить вошедшего юнца на место:
— Что…
— Я сказал: сядь, — припечатал словами граф и взглянул на барона Сметанкова таким взглядом, от которого у того перебило дыхание.
Почувствовав, словно к горлу приставили нож, который в любой момент может прервать его жизнь, Егор Григорьевич решил больше не геройствовать, а дождаться, чего же хочет столь поздний гость, пришедший к нему на рабочее место.