«А почему ты молчала? Когда мне так была нужна твоя помощь?» всё ещё ощущая какую-то детскую обиду, спрашивала я богиню.
— Вернуть душу Айрин в её тело, могло быть только твоим решением, я не могла просить тебя совершить этот шаг.
«Значит всё то, что делал Даргон, — я вспомнила, как он поступил с теми людьми, которые жили в его поселении, — это тоже было только его решение?»
— Конечно, — ответила богиня, — мы даём возможности, и можем помочь с целью, а путь вы всегда выбираете сами.
И ещё она призналась мне, что она молчала, потому что не хотела повлиять на то, как события будут развиваться.
«Всё-таки у богов странная логика», — подумала я.
«Почему было бы не помочь? Может быть, тогда бы друид остался жив?»
Но на такие вопросы богиня не отвечала, видимо, посчитав, что всё уже объяснено. Да и про то, что должно произойти, она тоже говорила с большой осторожностью.
Это означало только одно, то, что будущее зыбко. И всё ещё может измениться.
А вот когда я возмутилась, что все мы так или иначе являемся пешками богини и её братьев, она умудрилась обидеться.
— Разве я заставляла тебя делать что-то? — спросила она, и в этот момент она приняла облик моей бабушки.
Продуманная богиня уже знала, что именно с этим обликом мне и комфортнее всего, и реакции мои становятся более яркими.
Я задумалась, и поняла, что нет, так и ответила.
— Тогда почему ты так говоришь? Я же специально не подсказывала тебе, для того чтобы у тебя была свобода выбора.
И снова богиня говорила про выбор. Это так просто и одновременно так сложно — сделать выбор. Мы ещё о многом говорили, и не всё осталось в моей памяти, как и сны, которые продолжали мне сниться.
Вот кажется, ты сейчас проснёшься и сделаешь всё так, как решил во сне, но просыпаясь, что-то происходит, и ты не можешь вспомнить, почему то, что казалось тебе простым там, во сне, вдруг снова стало неимоверно сложным наяву.
А ещё я иногда спорила с богиней, ведь когда ты лежишь в хрустальном гробу, только и остаётся, что вести теологические споры с богами.
Снова возвращаясь к свободе выбора, я спросила:
— Но ведь то, что мы, три игрока, должны сойтись в финальной битве, — разве это не есть воля богов?
— Вы можете не сходиться, — после короткой паузы вдруг сказала богиня.
— Правда? — удивилась я.
— Боги не лгут.
«Но и не говорят всей правды,» — подумала я о формулировке, ведь можно было сказать «боги всегда говорят правду», но богиня сказала «боги не лгут».
— Но что тогда будет?
— Мир станет принадлежать тому богу, игрок которого продолжит игру.
И в голосе богини я услышала какую-то человеческую боль. Как будто она точно знает, что поражение возможно, или что выигрыш не равен победе. Как будто она мать, которая точно знает, что отправляет своё дитя на погибель.