В такие моменты мне становилось почти стыдно за давний обман. Ведь тогда, в тринадцать, я действительно на какое-то время ослепла и не знала, смогу ли вернуть зрение.
А потом всё так закрутилось…
— А что же, — подал голос Дэйкер. Приятный такой баритон… если не знать, кто обладатель! — Никакой надежды на прозрение?
Хочет удостовериться? Никакой, никакой, можешь не применять этот сочувственный тон!
— Увы, — тяжело вздохнул отец. — Я приглашал лучших специалистов. Они сделали всё, что в их силах. Магические разлады, знаете, непредсказуемы. Лекари лишь разводят руками.
Папа тоже развёл своими, и мне захотелось прижаться к нему. Действительно ведь лучших нашёл! Действительно ведь вернули мне возможность видеть!
Может, тогда, десять лет назад, стоило честно ему рассказать? Увы, его не было дома, когда всё произошло. А потом мы с Танзой, Бэйном и Раяном уже приняли решение.
Не выдержав, я спустилась по выступающим кирпичикам к небольшой нише, за которой висел гобелен в стене кабинета, обильно сдобренный звукоизоляционными чарами. Чтобы нас случайно не подслушали.
Друзья спустились следом, набившись в узкой нише, как селёдки в банке из лавки мадам Чури, и бодали друг друга лбами, пытаясь заглянуть во второе отверстие. Первое оккупировала я.
— Кандец, что ж это он такой красавчик-то? — недовольно проворчала.
Как-то представлялся злодей с длинным носом и толстым пузом, под стать его опекуну лорду Болстону. А Дэйкер оказался высоким и подтянутым. Скулы резкие, а глаза — весёлые.
— Прямо почти как наш Танза, — подколола я друга, на которого заглядывались все девчонки.
— Это ты меня сейчас оскорбила? — приподнял бровь тот, сложив руки на груди.
За что и поплатился: смотровое отверстие тут же занял Раян.
— Это она так пытается оправдать собственное решение, — проворчал, всматриваясь в происходящее за гобеленом.
Бэйн, подумав, взобрался обратно по стене ниши и уселся наверху, чуть не касаясь головой потолка низкого хода.
Вытащил из кармана берцовую кость, и принялся подкидывать да ловить, для успокоения. Это сейчас она была маленькой, но в случае опасности превращалась во вполне себе здоровую костомаху, которой можно было и зашибить незадачливого обидчика.
— Какой резон ему жениться на тебе, Шейли? — прозвучало флегматичное сверху под мерный стук кости о ладонь.
— Вот-вот! — тут же поддержал Танза. — Он точно что-то задумал и вынюхивает!
Ну… очень хороший вопрос. Сама не перестаю себе его задавать. Но, чтобы не подкреплять тревогу друзей, лишь пожала плечами:
— Деньги? Отец достаточно богат.