– Ты беременна! – бывший муж надвигается на меня. Его взгляд опускается на мой круглый живот, – Почему не сказала?! От меня. Надя, малышка…
– Не называй меня так! – Резко осекаю. – Тебя отпустили?
– Да, давно…. – Тимур продолжает пожирать мой живот безумным взглядом.
– Почему?
– Я не виновен.
Вот так просто? Все выяснили и отпустили? Или Клим с остальными друзьями помогли?
– Как давно ты на свободе?
– Еще когда подписал документы на развод.
Так давно???
Это удар!
– Почему ты не сказал? Почему не встретился со мной???!!!! – заглядываю в карие уставшие глаза. Неужели я не заслужила тогда его внимания? А сейчас что?
– Так было лучше для тебя… в тот момент, – он протягивает подрагивающую ладонь и касается моего лица. Меня словно от разряда тока встряхивает, отступаю назад в квартиру, Тимур движется на меня.
– Он мой, Надя, – заявляет Зорин с железобетонной уверенностью. Конечно, а чей еще он может быть? Тимур был единственным мужчиной, который вообще ко мне в этой жизни прикоснулся. – Почему ты не рассказала о нем? Когда ты узнала?
– Я хотела! – выкрикиваю в ответ. – Но ты не согласился ни на одну встречу!
– Я не мог…
О чем он? Его что к батарее привязали и не отпускали?
– Не верю! Я тебе больше вообще не верю, Зорин! Убирайся из моего дома!
– Нет!
– Убирайся!!! – упираюсь Тимуру ладонью в грудь. Он резко шипит.
– Ты возвращаешься домой!! Я аннулирую развод!!! – Он говорит так, словно приговор выносит. А ведь он и есть судья – самый строгий и безжалостный в городе.
– Я тебя не люблю больше! Ненавижу тебя, Зорин, – шиплю ему в губы, а у самой слезы закипают на глазах.
– Мне все равно! Не хочешь по любви, придется вспомнить о твоем долге…
– Я тебе ничего не должна, – отталкиваю руки Тимура. В исступлении бью по широкой груди.
– Тише, – он ловит мои кулаки. Весь белый стал, словно полотно. В глазах боль.
– Что с тобой?
С Тимуром точно что-то не так. Он проводит ладонью по груди, где я ударила, тяжело вздыхает.
Не церемонясь, расстегиваю его рубашку на груди. За ней прячется огромный уродливый шрам. Он зарубцевался, но все еще красный и выступающий. Расстегиваю пуговицы дальше, чтобы увидеть всю картину.
– Боже, – прижимаю ладонь ко рту. Выглядит шрам угрожающим. Тимуру словно грудную клетку вскрывали, – что это?
– Уже ничего, – он жмурится, – но бей меня пожалуйста в другое место.
Это что? Он сейчас пошутил так?
– Откуда этот шрам? – требую я. Взгляд бегает по Зорину в поиске любых других увечий. Куда он ввязался?
– В тюрьме на меня было совершено покушение. Неудачное.
Говорит сухо, словно на одном из своих заседаний сейчас. Чертов чиновник! А я не могу так, внутри меня бурлят эмоции! Я хочу знать всю правду!