Коллектив выдыхает и быстренько сбегает из моего кабинета.
Накидываю на плечи пальто, бегло смотрю на свою секретаршу. Стоило мне выйти, как она встает по стойке смирно с блокнотом и ручкой.
– Сегодня меня не будет, – бросаю ей, – все вопросы замы решат. Мне звонить, только если вопрос жизни и смерти.
Спускаюсь на парковку, где ждет бронированный внедорожник с водителем. Теперь только так езжу, еще и с двумя охранниками и дополнительной машиной сопровождения.
Сунулся в политику – будь готов.
Вот я и готов.
Сейчас к Зорину, а потом домой, к Ане. Ее уже выписали из роддома вместе дочкой. Увидеть их хочу – сил нет.
Я давно понял, что в жизни главное. Привычно провожу рукой по щеке и шее, где тянутся зарубцевавшиеся белесые шрамы. Можно было убрать в свое время, но я не стал. Именно потому, что они напоминают мне о смертности и недолговечности. Каждый раз касаюсь их и вспоминаю, что в этот мир я пришел ненадолго. И прожить должен как положено. Завоевать мир, любить свою женщину и детей. Оставить свой след, чтобы имя мое помнили следующие поколения.
Клим Марков будет не обычным политиком – он станет тем, кто народу поможет жить хорошо. Своих денег мне и моей семье хватит на несколько жизней вперед, пора позаботиться о тех, кому повезло меньше.
Рогов сгниет в тюрьме, остальных уберу любыми способами. Пора чистить верхушку от гнили.
Кто-то должен это сделать, так почему не я?
В палату иду в сопровождении охраны. Решительно открываю дверь и вхожу.
Смотреть на Зорина больно, но, слава богу, живой. Я за него лично свечки в церкви ставил. И службы заказывал, и врачам башлял хорошо. Все сделал, чтобы к жизни вернули.
Ошибся я, когда предложил Тимуру спровоцировать Фани. Недооценили мы ее. Думали, к хозяевам своим побежит, а она сама все сделать решила.
Двое с оружием против одного Зорина. Он сражался за свою жизнь насмерть. Одного положил его же ножом, со вторым почти справился. Остановила Тимура только пуля – проникающее ранение в сердце, разрыв правого предсердия.
Но выстрел сделал и кое-что хорошее – на него сбежалась вся охрана. Наемника обезвредили, Зорина увезли в больницу.
– Привет, брат, – сажусь рядом с ним на стул в шикарной палате. Все самое лучшее для него организовал.
– Привет, – хрипло выдыхает. – Как я, красавчик?
– Сам женился бы, но занят уже, – усмехаюсь, сглатываю ком из-за чувства вины. – Прости.
– За что? Говорят, ты тут чуть ли ни с самим боженькой договорился, чтоб меня на земле оставили.
– За Волкову. Не понимаю, как я ее не разгадал.
– Фани, – Тимур прикрывает глаза. – Где она сейчас?