– Ну привет, урка, – Клим проходит мимо моего охранника в камеру. Осматривается пренебрежительно. Долго раздумывает, можно ли сесть на нары, но потом все же садится. – Жестко.
– Не тюрьма, а проходной двор, – вздыхаю. Я лежу на соседних нарах на ватиновом матрасе, руки под головой, взгляд упирается в грязный потолок, исцарапанный надписями бывших здесь до меня заключенных.
– И не говори, – друг усмехается. – Как ты?
– Терпимо, – поворачиваюсь к нему. – Случилось что-то важное, что ты среди ночи приперся?
– Да, – он цыкает, – полюбуйся.
В меня летит сложенная плотная бумажка. Разворачиваю ее, и из горла вырывается отборный мат. На фото Кира у меня на коленях в допросной.
Ее тоже пустили без проблем. Она так и не рассказала, кто. Но главное, что пустили.
– Это видела Надя?
– Да, – Клим отворачивается. – Рябов подал все под таким соусом, что девочку почти сломал. Тая с Аней у нее, успокаивают.
– Секса не было, – сминаю фотку и швыряю ее в угол. Я знал, что бывшая та еще сука, но после допроса длиной в сутки был слишком заторможен.
Рябов наверняка ее подрядил устроить этот фарс, момент выбрал правильный, когда я вообще был не але. Кира села на колени, начала лезть ко мне, и я ее оттолкнул. Словно очнулся, уставшие перегруженные мозги на место встали.
Но момент я упустил.
Твою мать! Надя, девочка моя! Как же я хочу увидеть тебя, обнять, прижать к себе. Сказать, что все это ложь и для меня есть только ты.
– Сосредоточься, Тимур. Давай пока выкинь Надю из головы. Подумай.
– О чем? – мне сейчас не до Клима. Я к Наде хочу.
– О деле! Влюбленный идиот! Думай давай, кто у нас тут под носом крысятничает.
– Я всю голову сломал, но не могу понять, – сажусь на нарах. Смотрю на Клима мрачно.
Знаю, надо срочно вычислить, кто крыса.
– Давай еще раз вместе пройдемся по фактам, – опирается спиной о бетонную стену, – это кто-то из своих.
– Он и сейчас рядом, я чувствую. Информацию сливает.
– Да, дело Надиного отца развалили. Его сейчас вообще перевезли на конспиративную квартиру, чтобы не сбежал и его не пристрелили. До суда Орлова теперь никто не достанет.
– Это не Рябов. Он мудак, будет играть на эмоциях, – я киваю на смятую фотку в углу, – но с криминалом не свяжется. Хочет наверх забраться – и чистеньким.
– Подтасовывает факты, юлит, но прямо не врет. Согласен, да и раньше его рядом с тобой не было.
– Егор точно нет, – на всякий случай говорю.
– У него все путем, ты ему вообще нигде не уперся, – Клим пожимает плечами.
Егор наш друг, но даже его Клим проверил.
– Фани, – произношу тихо, глядя Климу в глаза.