Возле кровати, прямо напротив Наташи находились двое: высокая статная женщина в возрасте, миловидная, с правильными чертами лица, в темно-синем платье и того же цвета чепце. И такого же роста широкоплечий детина, сейчас ухмылявшийся. В отличие от женщины, на которую был сильно похож, детина стоял в темно-зеленом наряде. Что-то вроде военной формы.
Ну вот и спрашивается, кто эти двое?! Наташа обоих видела первый раз в жизни. А они, напротив, обращались с ней как с давней знакомой. Еще и звали так непривычно: «Натали».
– Вот, – хмыкнул детина, – я ж говорил, сработает.
– Витор, – покачала головой женщина, – нельзя так обращаться с сестрой.
– Ей же на пользу, – Витор повернулся. – Я за дверью буду. Одевайтесь. Если что, мам, зови.
Хлопнула дверь.
Та, кого детина, Витор, называл матерью, повернулась в дальний угол и приказала:
– Одеть ее сиятельство.
Сразу же на свет, в буквальном смысле слова, выступили две служанки, невысокие плотные девушки, одетые в серые форменные платья, с белоснежными передниками и в чепцах.
Наташа и слова не успела сказать, как обе девушки непреклонно, но аккуратно, вытащили ее из кровати, усадили на невысокий мягкий пуфик и принялись приводить в порядок.
Чьи-то руки проворно сновали взад и вперед по телу. Наташа сидела, как деревянная кукла, молча, боясь даже рот открыть, и все еще надеялась, что ей все это снится. Потому что иначе выходил очень странный, необычный розыгрыш.
В туалет ей после сна не хотелось, поэтому ничто не мешало сидеть спокойно пытаться обдумать ситуацию.
Что она там, дурында, перед сном загадала? Попасть в другой мир? Да глупости! Не бывает такого! Не с Наташиным везением так уж точно!
Однако же что-то однозначно произошло. Понять бы еще, что именно…
Крас, вороной жеребец, легко шел под седоком. Гарольд скакал неспешно, не видя смысла торопиться. Да и вообще, если бы ему срочно нужно было попасть к невесте, он воспользовался бы порталом. А так… Так он подышит свежим воздухом, насладится видами природы, в конце концов, обдумает свои первые слова, с которыми обратится к Натали.
Глупышка обожала красивые слова. По многочисленным слухам и свидетельствам ей легко было навешать лапшу на уши. И Гарольд думал, думал, думал.
«Мое сердце» – вроде как рано. При первой встрече-то. «О, прекраснейшая Натали»… Можно, но на крайний случай. В конце концов, не обращаться же к ней: «Моя любимая невеста»? Дважды соврет.
В общем, подумать было над чем. И Гарольд скакал, не спеша появиться перед ясные очи невесты и ее родителей.
Но все когда-нибудь заканчивается. И поля, леса и луга, мелькавшие по обе стороны от жеребца, исчезли, когда Гарольд въехал в имение родителей Натали, герцогов Артонайских.