— Ты теперь замуж не выйдешь, — упрямо тряхнул он головой. — Семью не заведешь, детей.
— Не беда. Тебя женю и стану твоим детям примерной тетушкой. Хлопотливой, заботливой и очень любящей. Одинокой в любом случае не останусь. К тому же вдовы вполне могут второй раз замуж выйти. И арку им проходить не надо.
— На вдовах женятся одни уроды, старики, извращенцы и охотники за наследством, — фыркнул парень. — Сама знаешь.
— Знаю, — согласилась и снова потянулась к мальчишке, чтобы его приобнять. — Не волнуйся. Я и не собиралась замуж в вашем мире. Не нравятся мне здешние законы о браке. И мужчины местные тоже, уж прости. И я не о внешности сейчас говорю. Есть и красивые, и умные, только…
— Что?
— Все они отца моего напоминают. Словно на одной грядке выросли.
Я прижала к себе Лиса, и на этот раз он не стал сопротивляться. Точно чувствовал, что мне необходимо его тепло.
Отец… Наверное, они с мамой когда-то любили друг друга, по крайней мере очень хотелось в это верить. Но когда я достаточно подросла и начала понимать, что вокруг творится, все обстояло уже очень печально.
Нет, Олег Ветров не бил жену, руки на нее никогда не поднял. Просто унижал, втаптывал в грязь, пользуясь ее зависимостью, моральной и материальной. Ежедневно. Ежечасно.
Талантливая актриса — Янка унаследовала свои способности именно от нее, — мама так и не доучилась. Вышла замуж на третьем курсе, поддалась уговорам мужа и бросила театральный. Потом одни роды, другие, и мама, опять же по настоянию отца, осела дома.
— Предназначение жены — заниматься хозяйством, мужем, детьми, — любил повторять господин Ветров.
Со временем его бизнес раскрутился, он нанял домработницу, няню, но маме выйти на работу не позволил. Она так и осталась домохозяйкой. Иногда мне кажется, отец сделал это специально, чтобы был повод упрекать жену. Во всем. В безрукости, нерадивости, неухоженности, лени, глупости.
Упреки несправедливые, незаслуженные, но мама их молча глотала. Смиренно все принимала, лишь сильнее сутулилась, худела, дурнела. Она боялась мужа.
Яна тоже страшилась отца, а я… Поначалу пыталась бунтовать, спорила, доказывала, дерзила, вставала между родителями. Но за мое поведение опять-таки доставалось маме.
«Сидит дома, ничего не делает, даже дочерей не способна нормально воспитать» — так это называлось.
Мама плакала, просила меня смириться, и я на время притихла. Ради нее. Училась как заведенная, мечтала получить профессию и забрать к себе маму с Яной. Наивные надежды.
Когда мне исполнилось семнадцать, а сестре пятнадцать, отец надумал развестись.