Я сжал кулаки. Магия заискрила, опутывая руки.
Ярость и беспомощность переплелись внутри меня, образуя смертоносный коктейль.
Анагар весь сжался, ожидая заслуженной расправы.
— Старый храм на заброшенном кладбище, мой господин! У северной стены! — выпалил секретарь, зажмурившись и выставив руки перед собой для защиты от удара.
И в это время я почувствовал покалывание прямо под ребрами. Сначала не придал этому значения, но колющее чувство усиливалось, будто в меня иголкой тыкали. Тоненько и неприятно.
Выругавшись, пошарил рукой в поисках причины неудобства.
В нагрудном кармане обнаружился маленький артефакт связи. Я недоуменно уставился на находку.
Маленький камешек алел и искрился, готовый прожечь дыру в моей ладони.
А ведь его пару я накануне отдал Вианель для экстренной связи. И сейчас она им воспользовалась.
Сердце сжалось от беспокойства. Если от Рианы я постоянно ждал какого-то подвоха и сквозь пальцы смотрел на ее ребячества, то иномирянка не стала бы беспокоить меня по пустякам. Да и из дворца сама бы не сбежала.
Кажется, мне не нужен Николас для того, чтобы найти Вианель.
Значит, можно отправиться сначала за ней, а потом уже вместе наведаться к Николасу.
Сжав в кулаке артефакт, я позволил его магии слиться с моей. Перемешавшись, золотые потоки переплелись в тонкую нить, которая протянулась от меня к Вианель. Мгновение, и я переместился, ведомый этой нитью без использования всяких порталов.
14.
*Вианель”.
Жалеть себя было удобно. Я всегда находила в этом выход и оправдание своей слабости.
Будто пряталась от всех в этом чувстве.
Мол, это не я где-то недоработала, а жизнь такая, все кругом плохие и обижают меня, маленькую и беззащитную.
Куда мне, крохотной песчинке, тягаться с бурей испытаний, что свалились мне на голову?!
Пусть лучше придет кто-то сильный и спасет меня, унесет подальше от всех этих бед.
Так было всегда, сколько я себя помнила: сначала я навязалась однокласснице, назначив ее своей лучшей подругой и почти сестрой, сделала ее хранительницей всех моих тайн и главной защитницей. Я всегда прибегала к ней за помощью и поддержкой, но платила ли я ей взаимностью? Едва ли.
А потом был Костик. Я вцепилась в него мертвой хваткой и забралась на ручки, превратив взрослого мужика в няньку для инфантильной девицы, которая боялась даже собственной тени.
Видимо, они оба предвидели тот вал жалоб и нытья, который как лавина обрушится на них, стоит лишь мне очнуться. Потому и сбежали.
Первым человеком, с кем я подружилась совершенно бескорыстно, была Риана. Я тянулась к этой девочке и ничего не просила в ответ.