Дождь яростно хлестал по ветровому стеклу, размывая огни вечернего Берлина.
Я вжимался в кожаное сиденье «Фольксвагена», чувствуя под пиджаком кобуру. Обычно я её не замечал, но сегодня присутствие оружия почему-то вселяло тревогу. За полгода моего пребывания в Германии мне ни разу не пришлось воспользоваться оружием. Хоть бы и сегодня — тоже.
В кармане плаща лежал пустой конверт с маркой, под которой находилась вклеенная микроточка. На ней — список подготовленных западными спецслужбами диверсантов и террористов, которых собирались забросить в Россию.
Радио в машине шипело сводкой об инциденте у Бранденбургских ворот — так ведущий называл взрыв, устроенный два часа назад палестинским смертником во время митинга против миграционной политики Германии. Двадцать шесть погибших, четырнадцать человек доставлено в больницу с ранениями разной степени тяжести. Трое уже умерли.
Звук радио настырно вползал в уши, достигая мозга и откладывая в него информацию. Так африканская оса оставляет в таракане яйца, чтобы обеспечить неспособному охотиться потомству пищу.
Я бросил взгляд на наручные часы. Затем протянул руку и выключил радио. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным шумом дождя.
До передачи микроточки курьеру оставалось двадцать минут.
Конверт предстояло скомкать и оставить в торговом центре «Кронпринц» на перекрёстке Шёнхаузер-аллеи и Данцигер-штрассе. Затем его заберёт наш курьер, работающий там уборщиком. Сейчас в Германии полно выходцев из славянских стран, и устроиться на такую должность, не вызывая подозрений, несложно.
Я вытащил конверт из кармана, смял так, чтобы марка не пострадала, и сунул обратно. Завёл мотор, притопил педаль газа, и машина начала набирать скорость. Взгляд привычно задержался на зеркале заднего вида.
В мокрой темноте за мной плыли сдвоенные огни фар. Кто-то присоединился ко мне через пять секунд после того, как я отчалил.
Последний раз мне садились на хвост в Лиссабоне, где проводилась операция по переправке дешёвых калашей из Могадишо в Белфаст. Не сорвалась, но я оказался на грани провала. Думал, уже не выкарабкаюсь. От воспоминаний засосало под ложечкой. А ведь я не ел уже часов двенадцать… И до этого момента голода не испытывал. Видимо, сказывалось нервное напряжение.
Конверт необходимо передать в любом случае. Если меня пасут, оставлять его при себе нельзя тем более. Это слишком рискованно. Возможно, у меня единственный шанс сообщить своим то, что нужно, и предотвратить не только урон стратегическим производствам, но и множество смертей.