Как бишь его? Хотя, неважно. И переспрашивать как-то не комильфо.
— А что, чайком нас угостишь, братец?
— Так от — самовар, — засуетился солдатик. — И пироги от. Анисья пекла, сторожиха… Вкусные!
— Хорошо! — усаживаясь на скамейку, доктор потер руки. — А что за гости сегодня наезжали?
— Да парень молодой, — улыбнувшись, солдатик округлил глаза и понизил голос. — А с ним — государь! Он, он, я сразу узнал! Глаза, бородка… И голос… тот самый голос…
— Часом, не привиделось тебе, братец?
— Не-е! Я ж в охране у него служил! Вот, и карточка… фото… Посейчас, принесу, ага?
Не дожидаясь ответа, выздоравливающий бросился прочь из дворницкой… вернувшись через пару минут:
— Это… там… телефонируют! Женщина какая-то. Нервная. Спрашивает начальство…
— Начальство? — поставив чашку, Иван Палыч посмотрел на Некрасова. — Сиди, Женя! Схожу. Любопытно просто… И что там за нервные женщины звонят?
Поднявшись в ординаторскую, доктор поднял лежащую на столе трубку:
— Слушаю, Петров.
— Иван Павловичи, это Юля! Так и знала, что вы будете здесь.
Голос сбежавшей авантюристки звучал напрядено и нервно, да и там, откуда она сейчас звонила, явно что-то происходило: слышались громкие крики и треск… Выстрелы?
— Иван Палыч, пожалуйста, позвоните в ЧК! Может, вы знает, кому! Дежурный не отвечает… В милицию не дозвониться… Сейчас снова попробую и…
— Да что там у вас происходит-то? — закричал в рубку доктор. — И где?
— Бандиты… напали… Стрельба!
— Где? Адрес говори! Адрес!
— Пречистенка, десять… Контора «Новый таксомотор». Скорее, Иван Павлович! Нас всего трое! Я, Анатоль… и Николай Александрович… с Урала, шофер…
Иван Павлович едва не выронил трубку. Адрес и последние слова Юлии — «Скорее!» — резанули уши. Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Николай Александрович. Царь. Под обстрелом…
Иван Павлович, не выпуская трубки из руки, тот час же покрутил ручку аппарата:
— Девушка, мне срочно — ЧК!
— Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Перестрелка. Там… Романов, — отрывисто бросил Иван Палыч, сбегая по лестнице. — И, возможно, наши «знакомые» с ландо.
«Минерва» Кузьмы была уже у подъезда. По пути заехали на Лубянку. Валдис рванул переднюю дверцу и втиснулся рядом с шофёром, Иван Павлович и Шлоссер запрыгнули в салон.
— Гони, Кузьма! Как на пожар!
Тяжёлый автомобиль взревел и рванул в ночь.
Москва мелькала за окном тёмными силуэтами домов, редкими фонарями, расплывающимися в лужах после недавнего дождя. На Пречистенке, одной из самых тихих и аристократических улиц старой Москвы, царила кромешная тьма. Лишь в одном месте, у массивного трёхэтажного здания бывшего «присутственного места» — дореволюционной канцелярии с толстыми стенами и высокими окнами, — тускло светился одинокий фонарь, выхватывая из мрака шикарная ландо с поднятым верхом. Ландо стояло наискосок у тротуара, словно брошенное наспех. Вороной конь беспокойно переступал ногами.