А если вирус изменился? Мутировал? Если появилась новая, чудовищная разновидность, которая способна проникать в организм не через лёгкие, а через кровь? Через любую, самую микроскопическую ранку?
Леонид задумался.
Если предположить такое, то… это страшнее любой диверсии. Диверсию можно раскрыть, диверсанта — поймать. А тут… Эволюция смертоносного патогена. Непредсказуемая, неуловимая, всепроникающая. Если это так, то все их меры — маски, изоляция, дезинфекция поверхностей — теряли смысл. Вирус можно принести на одежде, на дверной ручке, на кончике иглы. Достаточно крошечной ссадины…
Ковалёв тряхнул головой.
Нет. Не может быть такого! Разум сопротивлялся. Слишком фантастично и надумано. Или…
Надо сообщить о полученной информации и догадка Ивану Павловичу. Немедленно!
Ковалёв резко встал. Нужно добраться до госпиталя (именно там Иван Павлович бывает чаще всего). Там и дожидаться его, пока он освободиться и не появиться.
Дело за малый — пробиться сквозь толчею московских улиц.
Он шагал быстро, почти бежал, прокладывая путь через людской поток на Большой Лубянке.
У входа в оживлённую булочную столпилась очередь. Ковалёв, не сбавляя шага, резко свернул, чтобы обойти её по краю тротуара. В этот момент из двери булочной, не глядя, выскочил высокий мужчина в длинном, потрёпанном драповом пальто и кепке, надвинутой на лоб. Он нёс большой, туго набитый бумажный кулёк, прижимая его к груди.
Столкновение было стремительным и жёстким. Ковалёв, ловкий от природы, инстинктивно уклонился корпусом, но мужчина, будто оступившись, резко дёрнулся вперёд. Рука с кульком метнулась в сторону, и что-то острое и тонкое, торчавшее из-под бумаги, чиркнуло по тыльной стороне руки Ковалёва.
Боль — острая, как от укола раскалённой иглой. Ковалёв отшатнулся, вскинув руку. На смуглой коже, чуть выше косточки, зияла аккуратная, глубокая царапина, длиной в сантиметр, из которой уже выступали две капли тёмной крови, сливающиеся в одну.
— Осторожнее! — рявкнул Ковалёв, хватая мужчину за рукав.
Тот поднял голову. Лицо было невзрачным, усталым, глаза пустыми и испуганными.
— Виноват, гражданин, не увидел… Тороплюсь… — забормотал он, вырывая рукав. Его пальцы нервно поправили кулёк, скрывая какой-то острый предмет. Ковалёв мельком заметил обломок металлической пружины или кончика большого канцелярского шила, грязный и ржавый.
— Что это у вас? — уже жёстче спросил Ковалёв, не отпуская его.
— Хлам, рабочий хлам… Простите, опаздываю! — Мужчина с неожиданной силой дёрнулся, вырвался и, не оглядываясь, засеменил прочь.