Доктор описал шикарный американский автомобиль и водителя, сразу высказав предположение, что номер мог заметить регулировщик на перекрестке Садового кольца с Большой Якиманкой…
Закончив беседу, Иван Палыч прошел в смотровой кабинет Глушакова. Трофим Васильевич уже заваривал чай, похоже, что настоящий, китайский. Молоденькая сестричка в белом халатике проворно нарезала ситный. Улыбнулась:
— Сейчас еще и вареньица принесу!
— Славная девушка, — одобрительно кивнул Глушаков. — Чем-то нашу Женю напоминает. Такая же наивная, светлая… Помнишь Женю, сестричку с поезда?
— Да как такое забыть?
— А эту Варей зовут. Варвара Зябликова… — Трофим Василевич расставил на столе стаканы в серебристых подстаканниках. — Между прочим — сирота из дома призрения. И вот — медицинская сестра! Еще и на доктора выучится хочет… Эх, при прежней-то власти одна дорога — в прислуги. А нынче?
Глушков покачал головой:
— Я ведь Иван, в советскую-то власть поверил не тогда, когда ты меня с того света вытащил… А вот когда такие, как Варя — здесь! В люди вышли! Эх… Давай по граммульке!
Подмигнув гостю единственным глазом, Трофим Васильевич поднялся на ноги и вытащил из шкафчика кочку с чистейшим медицинским спиртом. Плеснул по стаканам:
— Давай. Пока чай не налили… За советскую власть!
Чокнулись… Сладким огнем обожгло нёбо, провалилось внутрь, блаженно разливаясь по телу…
— Иван Павлович! — впорхнула в смотровую Варвара. — Там это… По телефону… Вас спрашивают. В ординаторской велели позвать… Вас спрашивают! Сам товарищ Семашко на проводе.
Семашко звонил по поводу приезда американцев. Какое-то благотворительное общество, через которое уже переправляли пенициллин. И вот сейчас они нашли спонсоров и загорелись построить точно такую же фабрику, как у в Люберцах. Иван Палыч должен был встретить гостей уже завтра утром, все рассказать и показать. Хорошо хоть, не огранивать расселение — делегацию уже расселили на Тверской в гостинице «Люкс», с начала марта больше известное, как Общежитие Коминтерна. Как раз проходил учредительный съезд, о чем писали во всех газетах.
— Ох, далась мне эта их делегация! — встав с утра, пожаловался жене Иван Палыч. — Считай дня три насмарку.
— Так люди-то, Иван верно, не зря приедут! Уж как-нибудь переживешь. У нас, вон, из Абиссинии делегация — и ничего!
Анна Львовна покачала головой, пышные, словно бы напоенные ласковым солнцем и медом, локоны ее рассыпались, растеклись по плечам золотым водопадом.
Доктор поцеловал жену, обнял, затем наклонился и припал к животу ухом…