Разрешая движение, регулировщик повернулся боком…
Дамочка хлопнула водителя по плечу, и автомобиль, рыкнув двигателем, ходко рванул вперед, ловко обгоняя остальные машины.
— Кузьма, за ним! — подавшись вперед, выкрикнул доктор. — Бежевый «Спидвелл»!
Шофер оглянулся:
— А, который рванул? Понял…
Увы! Тяжелая «Минерва» и разгонялась так же тяжело. Пока набрали скорость, «американца» и след простыл.
— Как пел когда-то Вертинский — исчез «в мокрых бульварах Москвы», — выдохнув, доктор раздраженно потер переносицу. — Нет, ну, надо же! Нос к носу… В Москве! Значит, ни в какую Англию она не сбежала…
— Куда теперь, Иван Палыч? — снизив скорость, обернулся водитель.
— Давай на Девичье, в Хирургический… — Иван Палыч отрешенно махнул рукой.
Ну, надо же так-то…
В Московском хирургическом госпитале доктора хорошо знали. Именно здесь он почти год назад, почти сразу по переезду в столицу, начал первые лабораторные опыты по выведению пенициллина, именно здесь столкнулся с врагами и завистниками… и приобрел верных друзей, многих из которых переманил на строящуюся фармацевтическую фабрику… Да что там фабрика? Целый комбинат! Работало все! Делалось! Пенициллин и не только… Наращивались объемы, поставки, а с месяц назад даже появился отдел дизайна упаковки из выпускников ВХУТЕМАСа.
Первый, кого Иван Палыч встретил в Хирургическом, был его старый друг и коллега Трофим Васильевич Глушаков, бывший нанчмед санитарного поезда, спасенный доктором от гангрены благодаря пенициллину. С недавних пор Глушаков заведовал в госпитале отделением гнойной хирургии.
А почему бы и нет? Доктор тоже расставлял на ответственные посты верных ему людей! По примеру совнаркомовского «жучилы» Миши Бурдакова.
— Какие люди⁈ — сверкая единственным глазом, обрадовался Глушаков. — Иван Палыч! Чайку? У меня и ситный имеется!
— Чаек — это хорошо! — Иван Палыч зябко потер руки. — Но, сначала телефонирую! Аппарат там же, в ординаторской?
— Да-да, там. Так я жду!
Махнув рукой, доктор поднялся на второй этаж, в ординаторскую. Курившие там молодые врачи, завидев «высокое начальство», поспешно ретировались — стеснялись.
Усевшись за выкрашенный белой краской стол, Иван Палыч покосился на висевший рядом, на стене, плакат «беременная женщина в разрезе» и пододвинул к себе массивный телефонный аппарат, тоже белый.
— Але, але! Девушка, мне ВэЧеКа… Да, да, на Большой Лубянке, где раньше «Якорь» был… Добавочный — восемь три девять… Товарищ Иванов? Слава Богу, на месте! Ты-то мне и нужен! Валдис, это Иван… Вот и хорошо, что узнал. Слушай внимательно! С час назад я встретил Лору! Ну, ту, шпионку! Ту, что сбежала, вырубив охрану… Ни в какой она не в Англии! Здесь в Москве! И явно не бедствует…