— «Электра», трагедия Софокла, — подойдя к афише, негромко читала Аннушка. — Режиссер — А. А. Санин, декорации — С. И. Петров — надо же, однофамилец! Постановщик танцев — В. А. Рябцев. В роли Электры — Зинаида Ладомирская, Орест — Николай Уралов…
— О, вот и Иванов! — завидев приятеля, помахал рукой доктор.
Чекист тоже помахал в ответ… с кем-то заговорил, подошел:
— Анна Львовна, целую ручки! Вот, инструкцию получите. На кассе дали…
— Что за инструкция такая? — удивилась Анушка. — А ну-ка, дайте! Ого, автор-то — сам Станиславский! «В театре не принято…» Что-что? «Не принято плевать на пол, лузгать семечки, сморкаться, строго запрещено курить…» Это что такое?
— Это для рабочих… — внимательно оглядывая фойе, пояснил Валдис. — Ну, надо же как-то приучать к прекрасному.
После третьего звонка в зале собрался народ самого разного рода: старые московские театралы, совслужащие, рабочие и даже негры — иностранные представители недавно созданного Коминтерна.
Приглушили свет… заиграла музыка…
Не покладая биноклей, Иванов и Иван Палыч шарили глазами по залу.
— Ты на ложи-то не смотри, — шепнул доктору Валдис. — Он где-то на первых рядах должен быть.
— Так ты уже…
— Ну да, кое-что вызнал. Поболтал с билетерами… Ты, знаешь, наш клиент очень похож…
— Товарищи! А можно потише? — проскрипел старческий голос откуда-то сзади.
Приятели разом обернулись:
— Да-да!
— … очень похож на некоего Анатолия Розенфельда… — продолжал шептать Иванов, — … театрального критика из газеты «Жизнь искусства».
— Товарищи!!!
— Все-все, молчим! Билетеры сказали — он на каждой премьере бывает. Сегодня как раз премьера — придет, никуда не денется!
— Товарищи! В конце-то концов! Я пожалуюсь администратору!
— Вот же вредный старик! — Иваново раздражено хмыкнул и вдруг ухватил доктора за руку. — Смотри, смотри!
— Нет. Не он.
Опустив бинокль, Иван Палыч грустно покачал головой.
На сцене, между тем, разворачивалось театральное действо. Сын царя Агамемнона Орест, в блестящем исполнении молодого актера Николая Уралова, возвратился из изгнания, чтоб отомстить убийцам отца…
Зрители затаили дыхание…
— Никого похожего! — плюхнулся в кресло Валдис. — Будем надеяться на втрое действие.
— Так пьеса то одноактная!
— И что? В программе указано — антракт и буфет. Как же без буфета-то?
— Товарищи! Да сколько ж можно-то?
Так и вышло! Орест еще не успел отрыться Электре и натворить всяких гнусностей, как был объявлен антракт. Народ потянулся из зала.
— А-а! Вот как раз и милиция, — хлопнул в ладоши сидевший позади вредный старик в старом, проеденном молью сюртуке и манишке.