— Почему же? Охотно верю. Какой интеллигентный юноша… Наверное, в очках?
— В очках? Нет, без очков. В курточке, в клетчатой кепке… Верно, шофер.
— Шофер? — вскинул глаза доктор.
— Керосином от него пахло, — пояснила старушка. — Или бензином… чем-то таким… А! Он ее обещался Настю на работу отвезти! Заболтались — опаздывала. А работает-то она далеко, за городом.
— Отвезти… А что за машина, не видели? — Иван Палыч с надеждой взглянул на собеседницу.
— Так сказала же — чужими тайнами не интересуюсь! И вам не советую, — поджав губы, гордо отозвалась старушка.
Доктор развел руками:
— Так я ведь не из любопытства! А по санитарному делу.
— Ну, коли по санитарному… — старушка снова прищурилась. — Как они ушли, я форточку стала открывать. Ну, так, проветрить. И случайно глянула… Авто большое, серое… нет, бежевое. Колеса большие, двери узкие, верх поднят. Там еще дворничихи нашей сынок с метлой ошивался… Так вот, эти двое — Настя и парень тот — в машину эту забрались да укатили. Только их и видели!
Сынишка дворничихи, веснушчатый подросток с непокорными рыжими вихрами, стоявшее у дома авто приметил, и хорошо разглядел пассажиров — Настю и того парня, шофера, про которого уже рассказала старушка. Марку автомобиля парнишка назвать не смог, но внешний вид описал точно: бежевый, с высокой посадкой и большими колесами на деревянных спицах. Запасное колесо — сзади, латунная панель приборов.
— Номера московские, — прислонив метлу к старому тополю, мальчишка поковырял в носу. — Ну, сверху «Москва» написано… А цифры я не запомнил.
Зато хорошо запомнил шофера!
— Молодой, лет, наверное, двадцать. А, может, двадцать пять. Сивый, челка на левый глаз. Нос острый, длинный, морда бритая — ни те бороды, ни усов.
Все то же самое, впрочем, поведала и соседка Анастасии, так что ничего нового доктор не узнал, как ни старался.
Махнув на все рукой — что он, сыщик, что ли? — Иван Палыч вздохнул, забрался в «Минерву» да поехала на Большую Лубянку, в ЧК.
Увы, Дзержинского на месте не оказалось — лично курировал какую-то важную операцию по беспризорникам — зато отыскался Иванов. Чекист сидел в своем кабинете, курил дешевые папиросы и задумчиво смотрел на расплывшееся на стене пятно странного серовато-бурого цвета.
— Здоров будь! — войдя в кабинет, доктор закашлялся. — Ну и надымил! Хоть топор вешай! Форточку, что ли б, открыл…
Подойдя к выходившему во двор окну, Иван Павлович распахнул форточку и уселся на старый диван, обитый черной истершейся от времени кожей.
— А, Иван… — привстав, Иванов протянул руку и пожаловался. — Снова милиционеров убили. За эту ночь — двоих.