— А что ей было делать, Владимир Петрович? — тихо, но в наступившей тишине, прозвучал голос пожилого врача в пенсне. Доктор Смирнов, когда-то лейб-медик при дворе. — Умереть? Она выжила. Все они выжили. И теперь они… работают. Не в театре, не в кабаре. Ольга и Татьяна, говорят, в каком-то наркомате. А эта… с докторами. Может, это и есть её долг? Спасать жизни, а не хоронить их в прошлом?
— Долг⁈ — взвыла пожилая княгиня Оболенская. — Долг дочери — мстить! Или молиться в монастыре! А не плясать под дудку этих исчадий! Они её, поди, запугали, зомбировали! Она уже не наша Анастасия! Это оболочка, которую они начинили своей красной дрянью!
Но в углу, за отдельным столиком, шёл другой разговор. Трое молодых людей, бывших юнкеров, теперь таксовавших на парижских улицах или подрабатывавших грузчиками, говорили сжато, по-деловому.
— Шанс, — сказал самый старший из них, Николай, бывший корнет. — Вы слышали, что они предлагают? Не просто пенициллин. Они говорят о сотрудничестве. Если они выйдут из изоляции, откроются границы… может, и нам дорога назад откроется? Не сражаться, а… строить. То, что там сейчас строится — оно же не рухнет. А мы здесь сгниём.
— Предатели! — зашипел его сосед. — Ты о чём⁈
— О жизни, Петя! О том, что мой сын родился здесь, во Франции, и я не хочу, чтобы он рос чужаком, «русским извозчиком». Если там теперь можно жить… может, и нам место найдётся? Не всем же быть князьями. А она… Анастасия Николаевна… она может быть мостом. Живым мостом.
Их слова не были услышаны в общем гуле. Но идея — опасная, еретическая — уже витала в воздухе. Раскол проходил не между монархистами и республиканцами, а между теми, кто хотел умирать за призрак прошлого, и теми, кто хотел выжить в реальном будущем.
Версаль. Отель «Trianon Palace». Ночь.
Попытка была жалкой и отчаянной. Пожилой человек в ливрее официанта, бывший камердинер кого-то из великих князей, сумел пройти на этаж, где разместили русскую делегацию. В дрожащих руках он сжимал небольшой кортик, смазанный ядом. Замысловато? Необычно? Те лучше. Незнакомец не хотел стрелять — слишком шумно. А вот уколоть «предательницу» в толпе, когда она будет выходить из лифта… Это можно организовать. Умереть она должна была через несколько часов, от паралича, и вину можно было бы свалить на «большевистские интриги».
Но его выдала нервная, бегающая по сторонам походка. Один из охранников русской делегации, дежуривший в холле в костюме портье, заметил его мгновенно. Когда старик, увидев выходящую в сопровождении Чичерина Анастасию, сделал рывок, охранник оказался рядом. Он ловко, почти нежно, взял старика под локоть, как заботливый слуга, ведущий подвыпившего гостя.