— Ну, что ж, Иван Палыч, спасибо.
— Да не за что… И давно вы в Константинополе? — доктор скептически ухмыльнулся. — Впрочем, может не отвечать… Только еще спрошу — зачем вы нам помогаете? «Вы» в данном случае — немцы.
— Мы с вами нынче в одной лодке, — хмуро отозвался Штольц. — Бывшие враги — ныне изгои. Что дала нам, имперцам, эта война? Четыре империи просто распались! Четыре империи… Германия, Австро-Венгрия, Россия… Османы вот…
— Ну-ну, не в вашем положении философствовать, — Иван Палыч желчно усмехнулся и вытащил из кармана часы. — Пожалуй, мне пора. Спасибо, герр Штольц! И — прощайте. Рана у вас не тяжелая — оклемаетесь. И все же, я б посоветовал на всякий случай обратиться к врачу.
— Постойте, доктор! — дернулся фон Ашенбах. — Теперь у меня вопрос… Эти девушки… Я правильно понял?
— Что вы хотите, чтоб я ответил?
— Значит, правильно… Берегите их!
Иван Палыч насторожился:
— Вы знаете, кто за нами охотится?
— Пока нет, — пожав плечами, Штольц болезненно скривился. — Но, обязательно узнаю, дайте срок! Еще раз скажу — мы в одной лодке… Даже более того! Германия тоже хочет в Версаль! И вы нам в этом поможете.
— Я? — расхохотался доктор. — Каким же это образом, интересно знать? Уговорю Ллойд-Джорджа или Клемансо?
Фон Ашенбах посмотрел на собеседника совершенно серьезно и тихо сказал:
— Вы дадите миру пени-циллин… и еще кое-что… Мы же — заводы для их производства! Да-да, заводы! Без них шикарный подарок Советов не имеет никакой практической ценности. В Германии ни один фармацевтический завод не пострадал, а во Франции или в Англии их и до войны было мало. Вспомните-ка, любезнейший Иван Павлович, в Зарном-то чья у вас была салициловая кислота? Да даже карболка? А?
— Ну, немецкие…
— Вот видите!
— Постойте! — Иван Палыч, наконец, начал что-то понимать. — Вы что же, уполномочены?
— Да! — серьезно отозвался немец. — За мной очень большие люди. И — капиталы.
— Но…
— Пока нам нужно лишь принципиальное согласие на сотрудничество, — тут же перебил Штольц. — Обо всем остальном договоримся позже.
— Что ж… — глядя на медленно проплывающие корабли, задумчиво протянул доктор. — Я совершенно не против что-то там спросить. И даже уговорю на это Чичерина!
— Вот это славно!
— Только прошу не переоценивать наших возможностей… И…
Иван Палыч чуть помолчал, но все же решился:
— Смоленск… Там были ваши лаборатории, эксперименты?
— Вы и это знаете? — удивился фон Ашенбах. — Да, наши. И люди там были наши… Только нынче они затеяли свою игру! Несмотря на строгий окрик… Я просто слышал, как ругался шеф! Вы все же не беспокойтесь. Германский капитал сделал ставку на договоры, а не на реванш.