Ксавьер в белом мундире, расшитом золотом. Его золотые полосы сияют на солнце, переливаясь, пульсируя. Я вижу, как он смотрит на меня. Как горят его глаза. Как его губы шепчут что-то, чего я не слышу, но чувствую.
– Я отдаю ее, – говорит Костя, когда мы подходим. – Береги ее.
Ксавьер смотрит на него серьезно.
– Обещаю, – говорит он. – Всю жизнь.
Костя отступает, и я остаюсь перед Ксавьером одна.
Церемониймейстер – пожилой вальдириец начинает церемонию.
– Мы собрались здесь, чтобы соединить две судьбы. Две расы. Две вселенные, которые нашли друг друга.
Он говорит на древнем языке, и я понимаю. Говорит о том, что торвенцы верили в любовь как в силу, способную изменить реальность. Что свет, который мы носим в себе, становится ярче, когда соединяется с другим светом.
– Мария, – обращается он ко мне. – Ты принцесса торвенцев. Носительница памяти. Хранительница света. Готова ли ты разделить свой свет?
– Готова, – отвечаю я.
– Ксавьер, – он поворачивается к нему. – Ты герцог Дар’Велл. Верховный Прокурор Галактики. Воин, который сражался за правду. Готов ли ты принять этот свет?
– Готов, – говорит он.
Мы обмениваемся кольцами. Старейшина накрывает наши руки прозрачной тканью, которая светится изнутри.
– Свет торвенцев, – говорит он. – Кровь вальдирийцев. Отныне вы одно. Объявляю вас мужем и женой, – говорит старейшина. – Вы можете поцеловать невесту.
Ксавьер смотрит на меня.
– Я люблю тебя, – шепчет он.
– А я люблю тебя, – отвечаю я.
Он целует меня.
И начинается праздник! Столы накрыты в саду, под открытым небом. Светящиеся сферы парят над нами, как маленькие луны. Музыка играет, гости танцуют, смеются, плачут.
Катя прилетела с Земли и плачет громче всех.
– Я же говорила! – восклицает она, обнимая меня. – Я же говорила, что он красавчик! А ты мне: «Это работа, это контракт»! А теперь вон как!
Я смеюсь сквозь слезы.
– Ты была права, Кать. Ты всегда была права.
– Я знаю! – гордо заявляет она и снова начинает плакать.
Рейвен танцует с Иларией, и его хвост смешно подпрыгивает в такт музыке. Вальтур, самый серьезный из всех, рассказывает что-то смешное Луизе, и она… улыбается. Впервые я вижу ее улыбку. Она мягкая, теплая, почти человеческая.
– Ты сегодня другая, – говорю я, подходя к ней.
– Сегодня особенный день, – отвечает она. – Я могу себе позволить.
– Спасибо тебе, – говорю я. – За то, что спасла меня.
– Я сделала то, что должна была, – она отводит взгляд. – Не благодари.
– Я все равно благодарю.
Она смотрит на меня, и в ее глазах почти тепло.
– Ты достойна этого счастья, – говорит она. – И он тоже.