— А что они тут забыли, искины не вычислили?
— Отчего ж, — улыбнулся генерал, — вычислили. Вернее, просчитали варианты, коих насчиталось тоже немалое число.
— И что они тут потеряли?
Орлов на мой вопрос не ответил, а о чем-то задумался. Потом вроде как очнулся:
— Вот когда станешь официально с нами сотрудничать, тогда любая информация к твоим услугам. Разумеется, в рамках установленных границ допуска.
— Только ради этого — делать мне больше нечего! — Я махнул рукой. — Если понадобится, я и так нужную инфу добуду. Ради этого вступать в стройные ряды службы безопасности не вижу смысла.
— Дык ведь не отстанем! — жизнерадостно отозвался генерал. — Сам ведь должен понимать, против системы не попрешь, а твои способности очень пригодились бы стране.
— Ой, да перестань ты меня лозунгами да патриотизмом пугать и системой стращать! — усмехнулся я. — У меня есть много доводов против.
Ну вот, пошла какая-то вербовка. На мой взгляд, довольно простенькая. Совсем не то, чего я боялся. Хотя, может быть, у них что-то случилось и поджимает время? Интересный вопрос. По крайней мере, он может объяснить, почему именно генерал используется — как-никак родственник. Типа его я слушать буду.
— Например?
— Ну, например, если ваши настойчивые просьбы начнут меня утомлять, я могу просто уйти туда, где ваша служба меня не достанет.
— Куда? — полюбопытствовал генерал.
Я пожал плечами:
— Да хоть в Антарктиду. Безлюдных мест на Земле сейчас много, найду куда. А то, что я умею воевать, вы уже видели и должны были оценить. Есть и другой вариант. — Я немного помолчал. — Он мне, правда, не нравится, но тоже рабочий. Убрать всех знающих обо мне.
— Что, прямо вот так взять и убить? — скептически спросил генерал.
Хотя его мои слова явно задели.
— Необязательно, — покачал я головой. — Хотя, не прими это за хвастовство, у меня за плечами есть свое личное кладбище, и там не один мой враг лежит. Причем глаза многих из них я до сих пор помню. Это не издалека шлепнуть абстрактную цель. Но я этого, конечно, не люблю, хотя и вынужден порой так поступать. В основном потому, что по-иному до некоторых просто не доходит. А когда можно действовать мягче, достаточно стереть память. Всем. Или еще что-то магическое придумать. Например, при мысли обо мне или если кто-то будет пытаться завести разговор обо мне, человек испытывает боль или не воспринимает информацию. Да много чего можно придумать. И ни ваши одаренные, ни искины ничего не смогут поделать.
— С трудом как-то верится. — Генерал Орлов почесал подбородок, посмотрел на тихо сидящую жену, которая за время разговора не обмолвилась ни словом.