— Вышли оба, я сказал! Руки на виду! Считаю до трех! Один!
— Эй, эй, спокойней! — Дверь открылась, но что там за ней, я не вижу. Может быть что угодно, от букета цветов до гранатомета.
— Руки! Руки чтобы я видел! И второй из машины! Быстро! Два!
Я держал прицел на пассажире, но в любую секунду готов был перекинуть его на водителя.
Не идет, так и топчется за дверью. И второй сомневается.
— Бляхи покажите, оба! И руки!
Надо уже «три» говорить, но я так ни в чем и не уверен до конца. И они не уверены, видят, что уже на прицеле, я все равно первым открыть огонь успею.
— Хорошо, мы уезжаем, успокойся! — крикнул пассажир, делая движение в сторону кабины.
— Хрен ты куда уезжаешь! — Я прицелился ему в середину груди и заметил бронежилет. — Руки и бляхи, быстро! Оба! Три!
Я крикнул то самое «три» с максимальным надрывом, так, чтобы заставить их что-то сделать. Поднять руки или проявить себя. И это сработало. Пассажир рванул в сторону от дверцы с каким-то серьезным оружием в руках, вскидывая его к плечу, водитель тоже толкнул дверь.
«Ларка» гулко хлопнула трижды. Приклад несильно затолкался в плечо, ствол даже не подбросило. Пассажир дернулся, крутанулся, а водитель почти успел выскочить наружу, и я пальнул в него прямо через дверь. Он крикнул, на землю упал автомат, а у меня на мушке оказался второй, неуклюже пятящийся назад, и теперь я снова выстрелил дважды, в пах, ниже жилета. И снова прицел на второго, которого уже не было видно за дверью, зато его рука тянулась к автомату. Где там плечо? Трижды, бах-бах-бах! Он просто кулем вывалился на пыльную землю, автомат остался на месте.
Второй?
Второй навзничь упал на землю, на светлых брюках большое пятно крови. Ранения в таз — это очень плохо и очень тяжело. Я снова прицелился туда же и выстрелил дважды. Под таким углом пули уйдут глубоко в туловище и это уже все, скорей всего. Так и вышло, он чуть пошевелился и затих.
Второй тоже был еще жив, но очень условно. И в машине кто-то может быть, так что не до бесед и попыток допросить. Я аккуратно прицелился и выстрелил ему в голову. В пыль брызнуло облаком красного. И так, не опуская оружия, прицел движется вместе с глазом, пошел к их машине, частым плавным шагом, высоко поднимая носки, чтобы ни за что не зацепиться. Ноги идут, верхняя половина тела как башня танка, поворачивается со стволом. Увижу что-то подозрительное — изрешечу тут же.
Пусто. В салоне пусто, только сумки сзади какие-то. И в багажнике пусто. Все. Эти отвоевались. Теперь надо постараться при помощи новой рации кого-нибудь вызвать, авось получится. И топтаться возле убитых пока не буду, пусть картина будет ясна, все следы видны.