По сути, именно этот молчаливый, покрытый шрамами Баатор и был теневым лидером всей оппозиции внутри калмыцкого улуса. Именно он и стоящие за ним нойоны вставляли палки в колеса молодому тайше, не давая Церен-Дондуку вовремя собрать серьезное войско и явиться по моему императорскому призыву.
Эту запутанную степную политику я изучал в последние месяцы подробнейшим образом — насколько вообще позволяли те жалкие, скудные обрывки данных, что имелись в столице.
Как же я бесился, когда осознал, что у Империи нет никакой внятной аналитики по собственным подданным! Ни по калмыкам, ни по башкирам, ни по татарам. Вся информация — поверхностная, замшелая и абсолютно неосновательная. Словно мы живем с ними на разных планетах, а не в одном государстве.
А нет аналитики — это нет внятной политики. Ошибок можно на ровном месте сделать столько, что потом тратить кучу ресурсов на подавление восстаний, которых можно было с легкостью избежать.
Именно поэтому перед отъездом я вызвал канцлера Андрея Ивановича Остермана и жестко обязал его ведомство озаботиться полномасштабным сбором сведений обо всех народах, присягнувших русскому престолу. Я как император обязан знать их обычаи, нравы, внутренние распри, экономические беды. И уж точно я должен предвидеть все точки кипения, все сложности, которые у них возникают с центральной властью!
Недавнее башкирское восстание стоило нам немалой крови. А благодаря урокам истории из моего родного времени я прекрасно знал: если ничего не менять, полыхнет еще не раз, и весь XVIII век башкиры будут браться за оружие. И Пугачевское восстание как бы не больше чем на треть было спровоцировано башкирами. Салават Юлаев, его отец… Из них можно и нужно было сделать одну из опор России в регионе, а не тех, кто Казань разоряет.
Так не проще ли решить проблему сейчас, на корню, профилактическими мерами, пока не заполыхало новое восстание? Выстроить грамотную политику, чтобы в будущем жить мирно. Чтобы в нужный час десятки тысяч свирепых степных всадников по первому зову вливались в русскую армию, сметая врагов Империи. Ответ для человека из будущего был очевиден.
— Скоро вы отправитесь в свои кочевья, к своим воинам, — произнес я, глядя прямо в глаза Церен-Дондуку. Переводчик торопливо забормотал. — Но я хотел, чтобы вы проехали часть пути со мной. Чтобы увидели меня лично и поняли: я ценю вас. Я ценю вашу верность и готов делить с вами не только походную еду, но и свою собственную кибитку.
Я плавно развел руками, очерчивая просторное нутро кареты.
Такая себе «кибитка», конечно. Пожалуй, на данный момент это было самое технологичное и комфортабельное средство передвижения в мире. Моя личная гордость. Она стояла на превосходных стальных рессорах, выточенных по моим чертежам в императорских мастерских, отчего ход был мягким, как на волнах.