А учитывая прочность клинка, то всего восемь попыток, и меч рассыпется в ноль без единой царапины на шкуре.
Походу остаётся только работать на расстоянии. Пусть тварь тратит силы и открывает бока, пока где-нибудь не проступит уязвимое место.
А мне остаётся долго и упорно искать у него брешь.
Уголок рта пополз наверх сам собой.
Вот теперь, наконец, мне стало интересно.
Сорвался с места, одновременно выдёргивая из наруча горсть костяных клинков. «Эгида» пошла дугой вдоль стены, и с её борта сорвался первый залп: двадцать заточенных кинжалов веером в плечевой пояс твари.
Крот повёл шерстью.
Шкура на его груди пошла рябью, чёрные волоски встали под разными углами, и семнадцать кинжалов ушли в разные стороны, царапая камень за его спиной. Три оставшихся воткнулись в основание шеи, ушли на треть длины и бессильно обвисли, не достав до кожи.
Крот рыкнул и нырнул в землю.
Пол вспучился под щитом.
Я рванул «Эгиду» наверх, и когти вырвались из грунта там, где секунду назад стелилась моя тень. Тварь снова ушла под землю, и я уже стрелял следующим залпом в место предполагаемого выныривания.
Мимо. Шерсть качнулась, и сталь ушла в потолок.
Хм, посложнее, чем я рассчитывал.
Значит, у нас впереди предстоит долгий разговор.
Лейв втиснулся в нишу между обломками и сжал рукоять меча до белых костяшек.
Прошло двадцать минут.
За это время парень успел мысленно попрощаться с отцом, с матерью и со своей собственной глупостью, приведшей его в эту дыру. В груди родилось ощущение, которому он пока не мог подобрать названия.
Геральт летал.
Над изрытым поле боя метались пятна света от щита, и за каждым нырком Крота щит уходил в сторону ровно в то мгновение, когда гигантские когти вспарывали воздух. Залп кинжалов, уход, залп костяных клинков, снова уход. Крот ревел и раз за разом нырял в пол, поднимал столбы пыли, и каждый раз вылетал чуть левее или правее, пытаясь зацепить человечка, который не задерживался в воздухе дольше секунды.
Зал вокруг превратился в решето. Воронки от ядовитых когтей курились зеленоватым паром, стены были располосованы рубцами, а пол местами осел до новых пещер, уходящих вниз.
Геральт был на двадцать шестом уровне, а Крот на шестидесятом.
Лейв раз за разом возвращался к этой мысли и не мог её переварить. Как⁈
Разница в тридцать четыре уровня, а о таких разрывах ветераны в королевских залах всегда рассказывали одинаково: слабую сторону соскребали со стен чайной ложкой.
А ведь у Геральта даже не было ауры.
Сам Лейв прошёл трансформацию два года назад, и аура у него ещё шла рваными всплесками. А этот искатель выглядел молодо, у него не должно быть много опыта. И всё равно он крутил вокруг шестидесятиуровневой туши такие петли, что Крот уже лишился половины когтей на передней лапе и теперь бил с откровенной злобой.