— Мне и так хорошо! — поспешил Кадвар закончить этот крайне опасный диалог. — А ты уверен, что с этой силой мы победим в Состязании?
— Можешь даже не сомневаться, — ухмыльнулся бог, продемонстрировав идеально белые зубы. — На нашей стороне больше миллиона моих подписчиков из Blackgrama и Swittera, а значит, мы победим!
— Очень на это надеюсь….
Настойчивый стук в дверь заставил Филиппа Химза недовольно поморщиться и распахнуть глаза. Бурча себе под нос ругательства, он выбрался из постели, нашел в старом, покосившемся комоде халат и, набросив последний на плечи, направился к двери.
— Ну, что ещё? — пробормотал он, отворяя дверь.
На пороге стояла Эльза Вим, что жила через три дома от него.
— Доктор Химз, быстрее, быстрее! — воскликнула она, хватая его за руку и чуть ли не силой таща за собой.
— Да что случилось-то⁈ — вырвал он руку из цепкой хватки женщины.
— Мой муж, доктор! Ему плохо! Очень плохо!
— Мне нужны мои вещи.
Он отослал женщину к себе домой, а сам пошел собираться. Халат снимать не стал, лишь потуже его перепоясал. Лучше потратить время на сборы. Он быстро собрал в саквояж все, что может пригодится, после чего поспешил покинуть дом.
Вимы жили в полуподвальном помещении, в небольшой двухкомнатной квартирке. Убранство там было бедное и очень простое, что не мудрено. Они жили на самой границе. Буквально два часа ходьбы на запад, и начинаются пустые земли.
Настоящее захолустье, забытое АрхиВладыкой. Даже торговцы сюда заявляются не чаще раза в месяц, что уж говорить про Смотрителей. Последний объявлялся тут уже как пару лет тому назад.
— Сюда, доктор, сюда, — женщина почти с порога буквально потащила врача за собой и привела в спальню.
В постели лежал мужчина. Бледный, худой. Доктор Химз помнил главу семейства Вимов совершено другим, могучим и сильным. Неужели его так подкосила болезнь?
На верхней половине лица у него лежала повязка, прикрывающая глаза.
— Зачем повязка?
— Он говорил, что свет причиняет ему боль, — отозвалась женщина, стоящая в сторонке.
— И давно он такой?
— Со вчерашнего дня. Ходил в поля, а вернулся весь мокрый и бледный. Слег вечером, а утром пожаловался на боль в глазах.
Доктор присел рядом, мягко коснулся руки больного, ожидая почувствовать жар, каким обычно сопровождается болезнь, но почувствовал лишь леденящий холод.
Тут же он обратил внимание, что грудная клетка не вздымается, а пульс не прощупывается.
Мужчина мертв, вне всякого сомнения.
— Боюсь, что ваш муж скончался, — вздохнул доктор, мысленно проклиная этот вечер.
— Ох…. — женщина едва не ударилась в слезы, но неожиданно вытянула руку, указывая на вторую руку мужа, лежащую у того на животе. Пальцы покойного двигались, мягко постукивали по ткани. — Он… он жив доктор… он жив!