— Я знаю что прошу слишком многого. Но это единственный надежный наш шанс выбраться из задницы. Я дал себе зарок просить о том, что мог бы сделать сделать и сам, но я слишком слаб. Лишь темно синяя арга и выше может пробудить силу Анны. Так что, я прошу, нет, я молю тебя. Я приму отказ, я продолжу быть твоим союзником в любом случае, но, пожалуйста сделай это!
(82). Что там у дворян?
В академии продолжали резвиться слухи. Долгие дни без крупиц официальной информации это всегда отличная почва для выдумок. Впрочем, даже спускаемая сверху сказка, которой отмазывался Трапимирович, никого особо не впечатляла. Да и немудрено, ведь по ней было видно, что она была сделана сильно впопыхах.
«Я никого не трогал и не пытался изнасиловать. Напротив, я всеми силами старался исполнять обязанности которые взяла моя семья, когда приняла к себе Миру и Анну Опавских. Произошло непонимание, в ходе которого Казимир Опавский, однофамилец этих двух девушек, посчитал что я удерживаю их силой, а потому напал. Разумеется он был бит мной, несмертельно, в рамках самообороны и строго в границах акта 1959 года „О пределах использования арги“. Мира Опавская же, увидев эту картину, впала в ужас от увиденного и посчитала своим гражданским долгом спасти его любой ценой не взирая на последствия. Я отчаянно пытался ее остановить и объяснить, что он лишь выглядел плохо, на деле его жизни ничего не угрожало.»
Такова была выдержка слов Иоанна, которая оффициально распространялась в дворянской среде. Казимир был отстранен от занятий на время разбирательства, Мира же может вернуться и продолжить учебу. На удивление мягкое наказание для того, кто якобы наказал дворянина, ни от кого не скрылось. Ведь как бы не пыталось законодательство трещать и подстраиваться под хотелки одного класса, абсолютную несправедливость не могли творить даже с потрохами купленные судьи — ведь у них были менее покупаемые проверяющие.
Дворяне — монолит только по отношению к другим классам. Когда им ничего не угрожает и они запаяны в банку под названием школа, они легко начинают смаковать неудачи собратьев по высоким титулам, впрочем, позволяя себе это только в кругу глубоко зарекомендовавших себя друзей.
Однако же, в этот раз все протекало не по совсем обычному сценарию. Будто бы кто-то, кому выгодно оттащить Трапимировичей от кормушки на самом верху, активно пользовался ситуацией. Поэтому слухов было больше, обвинений тоже. Будто спустили сверху одну фразу «можно все». Фантазия понеслась вскачь, разговоры происходили настолько неприкрыто что следующим шагом было только обсуждение в ресторане на виду у черни. И на этом фоне происходили даже какие-то странные метаморфозы…