Вторая же была более успешна, поцарапав ему форму… Да что с ним не так, этими когтищами ему должно было половину бока вспороть, но на нем ни царапины! Стоит отдать ему должное, с этой он жестить не собирался, ударив ребром ладони по шее. Он явно поступил с ней более гуманно, интересно почему?
Он начал подходить ко мне, ощущая себя полностью в своем праве. И слегка сильнее наступив возле головы девушки, над которой издевались… Он что, поддерживает это? А такой весь из себя правильный был на сцене.
— А теперь, когда препятствий нет, слушай и запоминай: не лезь куда не…
Примерно здесь ему в пах прилетело объятое фиолетовой аргой колено. Хрен ты от этого защитишься! После этого он почти захлебнулся своей эпичной речью и упал, отчаянно стараясь не издать ни звука. Я бы даже посочувствовал ему, ведь врезал со всей силы, там явно все должно быть всмятку. Но что-то не выходило. Он казался мне слишком мудаком для того, чтобы сочувствовать.
— Ты слушай и запоминай, двойник! — Взял я его под грудки и приподнял. — Если мой счет в банке уменьшится хоть на одну единицу, помяни мое слово, я за каждую буду отвечать десятью такими ударами. Мне плевать для чего ты здесь и чего тебе надо, полезешь на мой счет — убью, полезешь к моей сестре — убью. Кивни если понял.
Он не кивал, лишь продолжал смотреть с каким-то вызовом. Ну ничего, я добьюсь ответа…
— Госпожа Мира Опавская, я правильно понимаю, что вы обвиняете трех пострадавших дворянок в издевательстве над простолюдинкой, а поступившего по императорской милости вашего однофамильца в попытке изнасилования?
Спрашивал хмурящийся сухопарый старичок, сидящий за немного не подходящим ему по размерам столом. Сам он выглядел весьма дружелюбно благодаря лихо закрученным усам и ухоженной бороде, но, к сожалению, внешность имело мало отношения к его характеру.
Сам его кабинет больше напоминал посвященный ему же музей. Различные награды, грамоты и фотографии с более молодыми версиями этого старичка. Явно большая в прошлом шишка, а главное лояльная, другого в академию явно не поставят. Особенно когда поступила будущая императрица.
— Да, все верно.
Разобравшись с Казимиром, я решил играть на опережение. Взял подмышку эту несчастную девушку и понес ее в неизвестном направлении, уже у прохожих узнав, где же находится дисциплинарный комитет. Собственно, передо мной и сидел его начальник, что решил сам разбираться в столь серьезном деле, которое еще и произошло в день поступления!
Думаю, случись это через неделю или месяц, он бы не стал себя утруждать этой работой. Но сейчас по нему было видно, насколько он хотел придушить всех ответственных за то, что ему приходится сегодня работать.