По голове струились капли пота, не от того, что мне так тяжело держаться, а от того, насколько трудно строить ловушку так, чтобы жертва из нее не выпрыгнула. Слишком много нюансов и осторожности. Но, благо, она с удовольствием сейчас предавалась думам о прошлом и будущем, чем о том, что творится вокруг нее.
— Ну почему, было бы не очень хорошо, если бы ты пропала слишком надолго, думаю, пару часиков подумать о своем поведении тебе все равно надо дать. А я тем временем растормошу Аррау и мы вместе с ней пойдем и дадим Келино еще раз, за стукачество. Мы долго отучали игрушку от попыток кому-то что-то сказать…
Мне казалось, девушка, вспоминая о прошлом впадает в какой-то экстаз, ведь все ее тело начинает подрагивать в наслаждении. А не пригрею ли я такую же змею на своей груди в виде Келино? Это сейчас она кажется жертвой, которая подверглась несправедливости, но она была заводилой этих двух сумасшедших! Нужно будет держать с ней ухо востро.
И, не успела она еще что-то сказать, как ловушка сзади нее захлопнулась и пламя, наконец, начало набирать температуру, ведь ее специально пришлось снизить, чтобы она до самого конца ничего не заподозрила. Конечно, защитная арга, тем более оранжевого цвета так себе в этом плане. Она умеренная, спокойная, обжечься ей трудно. Но никому не захочется сидеть в бане слишком долго.
Девушка билась о стенки, периодически вырывая целые куски, но просто не успевала пролезть. Ведь я выскочил из ямы и положил руку на свое творение, постоянно подпитывая и залепливая прорехи. Чем сильнее дергается, тем горячее внутри, ведь кокон подогревает она сама.
И вот, спустя минуту, она отрубилась от перегрева. Чисто, идеально, просто, только в мою руку набилась земля, а спина, которая еще не отошла от эпического падения на корень, будет меня «благодарить» всю ночь. Лучше бы эта тварь просто сдалась, теперь я злой!
Итого, передо мной было два тела. Урвикста была легче, так что я буквально делал темные делишки в сердце леса в окружении деревьев и редких каркающих ворон. А именно упражнялся в художественном искусстве на чужих спинах. Раз не понимают по нормальному — пусть у них будет вечная напоминалка.
Но, защитная арга в этом отношении все же была щадящей. Сила, будто живая, отказывалась делать слишком сильные ожоги, максимум доводя кожу до красноты. Так можно и заживо сварить, конечно, но их смерть — явно не то, что мне простят.
Так что на помощь вновь пришли легкоплавкие металлы, что я создавал сам. В моем животе давно трубили йерихонские трубы, возвещая о том, что если я продолжу, то просто упаду от истощения, но по простому крестику с помощью расплавленного металла я все же оставил.