– Что у вас случилось? – строго спросил его Роберт Дмитриевич, а сам прижал меня к себе крепкой широкой ладонью.
– Ничего, – ответил он, явно побаиваясь отца своей любовницы. – Мы разберемся…
– Что значит ничего?! – рявкнул Роберт. – Она ворвалась в мой дом и напала на мою дочь. Это, по-твоему, ничего?
– Клянусь вам, этого больше никогда не повторится, – Макс говорил заискивающим тоном.
Он словно стелился перед этим мужчиной, а я впервые видела его таким. Макс был старше меня на восемь лет. Сейчас ему двадцать девять, и он занимался поставками медицинского оборудования. Он всегда вел себя так будто весь мир у его ног, а тут он вдруг заискивает перед отцом этой сучки Оли.
– Подожди, – Роберт остановил Макса и не позволил ему подойти к нам. Затем отстранил меня от себя и вдруг максимально приблизился к моим губам.
Я испуганно округлила глаза и застыла на месте, а он принюхался. Затем внимательно посмотрел мне в глаза, а после проверил локтевые сгибы.
– Ты что-то приняла? – строго спросил он, а я лишь мотнула головой.
– Она не из таких, – оправдывал меня Макс.
– Я не с тобой говорю, – шикнул на него Роберт, а затем снова обратился ко мне: – Почему ты ударила мою дочь?
К чему этот допрос? Как будто если я все объясню, то он встанет на мою сторону. Нет, конечно. Любой адекватный отец примет сторону своей дочери, а не залетной девицы.
– Роберт Дмитриевич, произошло недоразумение… – снова начал Макс, но мужчина наградил его таким тяжелым взглядом, что тот сразу скис.
Я взглянула на мужчину совершенно несчастно и только сейчас запахнула на себе блузку. Чувства потихоньку возвращались ко мне, в том числе и чувство стыда. Мне снова хотелось плакать, но уже тихо и без истерик. Просто выплакать свое горе, чтобы стало хоть немного легче.
В это время из лифта вышел крепкий мужчина в черной форме с рацией и дубинкой.
– Роберт Дмитриевич, – обратился он. – Эту забирать?
– Да, – Роберт передал меня охраннику. – Отведи ее к моей машине, пусть ждет. Я сам с ней разберусь.
– Не надо, – вновь вступился за меня Макс. – Я беру всю ответственность на себя…
– Отвали, – Роберт Дмитриевич оттолкнул его и проследил, чтобы охранник зашел в лифт без Макса.
Перед самым закрытием дверей, я увидела как отец Оли скрылся за дверями своей квартиры, а Макс, судя по звукам, побежал по ступенькам пешком.
Я так нервничала в кабине, что не смогла застегнуть блузку. У меня дрожали руки. Поэтому я просто сжала ее у себя на груди, чтобы не светить бельем.
Сейчас я чувствовала себя в этом белье грязной потаскухой. Впервые в жизни я потратилась на дорогое красное кружевное белье, а единственное что мне сейчас хотелось сделать с ним – это снять и сжечь.