— Света, в чем дело?
— Господин из центрального офиса к Сергею Павловичу, Бадма Норсоновна!
Эва как, куда там Чингачгукам. Тыва? Бурятия? Нос только длинноват для тех краев. Видать, не обошлось без какого-нибудь заезжего Буратины…
— Вынуждена просить несколько минут подождать, срочное совещание. Чай, кофе?
— Чай черный без сахара, пожалуйста.
Я решил — хоть чаю приличного попью, раз такое дело. Кофе никогда не любил, разбираться в отличиях латте от американо меня даже МакДональдс не научил, прочие рафы на лавандовом отваре тоже как-то прошли мимо. Чай в этом плане привычнее. Как говорится, и в пир, и в мир, и в добрые люди. И в не очень добрые тоже, кстати.
— Света, свободна!
— Да, Бадма Норсоновна!
В закутке нас осталось трое — я, цветок прерий и какая-то бесовская машина, которая, стоило Бадме ее погладить по крупу, тут же принялась фыркать и плеваться кипятком. Наплевала полный чайничек, который мне и установили вместе с чашкой на блюдце прямо на край низкого столика, что нашелся чуть правее, в окружении пары кресел.
— Конфеты, мороженое, закуски, чуть-чуть коньяку?
Все это вылетело из Бадмы Норсоновны на одном дыхании, привычно, как протяжная песнь степей. Я чуть чайник не выронил от неожиданности коньяка. Вот уж кого-кого, а его-то я тут точно не планировал встречать.
— Благодарю, только чай.
В этом плане прав был бессмертный Владимир Семенович, таким только дай волю. Так что «нет, ребята-демократы, только чай».
Бадма Норсоновна, которая навскидку была даже младше той Светланы с первого этажа, а Светлане хорошо если двадцать пять исполнилось, утратила ко мне интерес и чем-то важным занялась в компьютере. Через минуту — в смартфоне, причем не меняя выражения лица совершенно. Медный всадник. Нет, Золотая баба. Тоже нет. Ну, кто-то из их родни явно.
Внезапно открылась дверь в кабинет, оттуда вышли двое похожих молодых людей. Синий низ, светло-голубой верх, двухцветные галстуки, обувь, ремни и часы гармонируют. Недешевые граждане, словом.
— Ну все, Сер, давай, вечером ждем! Никаких отказов, сам понимаешь.
За ними вышел третий, чуть постарше, но в похожем обмундировании, только рубашка была какая-то с отливом в фиолетовый-лавандовый. И галстук с узором Пэйсли. По-нашему — галстук в огурцах. С восточным колоритом.
— Буду обязательно, парни! Никаких разговоров!
Видимо, светский раут для богатых намечался, а приглашения на веленевой бумаге как на грех закончились. Ну, или это была группа усиления, чтоб приглашенный точно не соскочил.
Похлопывая по плечам и спинам, воодушевленно мыча и похрюкивая, «Сер» проводил стильных и нарядных до гипотетического выхода из такой же условной приемной.