— Мы живем здесь недалеко, район знаем, он нам нравится. С магазинами шаговой доступности все плохо, но в остальном вполне себе хорошо, — честно ответил я.
— Вы правы, но со скоростью нынешних доставщиков — это вообще не проблема, сюда за пятнадцать минут доставляют все, что угодно, — начала она отрабатывать возражения, как по учебнику.
— Инна, расскажите немного об этом месте? Получилось так, что мимо я проезжал часто, а вот заглянуть-погулять как-то не получалось, — попросил я.
— Здесь что-то вроде клубного поселка в черте города. Таких в Москве наберется десятка полтора, но этот, пожалуй, самый спокойный. И самый удаленный от центра, это тоже для многих минус, — она начала без разгона, с места и по делу, — Инфраструктура, прописка, льготы — все столичное, но живете при этом практически в лесу, — она позволила себе тонко улыбнуться, намекая, что понимает все милые причуды клиентов, в том числе и стремление селиться в лесополосах, — воздух тут проверяют раз в три месяца, показатели — одни из лучших в городе. Несмотря на то, что выехать на МКАД можно буквально за минуту. Здесь тихо и спокойно, — ее голос начинал убаюкивать, — и соседи замечательные.
Слово «соседи» прозвучало так мило и по-домашнему. Я сразу вспомнил предыдущего показывальщика-отставника, который использовал термин «контингент».
— А как дети добираются до школ и садиков? — к разговору подключилась подошедшая Надя.
— Почти всех возят водители или мамы. Те, кто постарше, доходят до остановки трамвая, это минут пятнадцать, или до автобусной — минут семь-восемь, — у Инны наверняка были ответы на все наши вопросы. Но мы тут не в «Угадайку» играть собрались, поэтому я предложил посмотреть сами дома.
Отличались они, кажется, только табличками: на левом был номер семь, а на правом — восемь. Одинаковые метровые заборчики из светлого штакетника, ровные газоны, дорожки до крыльца выложены плиткой. Только возле седьмого рос каштан, чуть не дотягивая верхними ветками до конька крыши. Второе отличие. И любимое дерево Нади.
Внутри было чисто, красиво но, как бы это сказать, не обжито — как в новых квартирах, гостиничных номерах или апартаментах. Дети разбежались во все стороны, причем Антон умудрялся разбежаться шагом, с чувством собственного достоинства. У Ани надуманных ограничений не было, поэтому она носилась по дому, как шмель, замирая с восторженным гулом возле особо интересных предметов: гигантского холодильника из матовой нержавейки, телевизора колоссальных размеров напротив не меньшего размера дивана, лестницы на второй этаж с полукруглыми ступенями. У холодильника я тоже приостановился. Его стать, гордые арийские профиль и фамилия вызывали стойкое желание вытянуться по стойке «Смирно!» и щелкнуть каблуками. В центре кухни стоял обеденный стол со столешницей из дерева и эпоксидной смолы, цветом от морской волны до темно-синего. За таким, думаю, не побрезговал бы отужинать сам подводный царь Водокрут XIII. И Ктулху с Дагоном. А вокруг — хоровод Марий Искусниц на роликах, и всем бы хватило места. Я оглянулся на Надю. Она, кажется, была в состоянии, близком к обмороку, и вряд ли слышала то, что журчала ей на ухо Инна. Достав из недр монстра Вермахта удачно нашедшуюся там бутылку минералки, открыл и огляделся в поисках посуды. Надавил на стену, где по логике должен был висеть кухонный шкафчик и тоже обомлел: панель сложилась и ушла наверх, явив нам тайное логово стаканов, бокалов и прочих фужеров. Из последних сил сохраняя уверенное и невозмутимое выражение лица, достал высокий стакан, дунул в него по-сермяжному, налил воды и протянул жене. Она со второй попытки смогла взять емкость и принялась пить, не отрывая глаз от чудо-ящика. Передняя панель в это время беззвучно расправилась и встала на место.