— Ма-а, а мне ты предлагаешь тоже до ужина ждать? Мне в институт надо съездить, предупредить, чтоб не теряли — мы же на неделю уедем. И поесть мне лучше сейчас, а не вечером, иначе точно хлопнусь в обморок…
Марине Львовне пришлось выползать из-под одеяла и брести на кухню.
Что поделать — сама не хотела, чтобы младшенькая, любимая, ручки пачкала. Берегла кровинку, от любого труда отстраняла. А зачем ребёнка мучить, если Янка прекрасно справлялась и одна? Но вот когда та съехала, тогда да, пришлось матери покрутиться. Но всё равно Адель к домашней работе не подпускала.
Не умеет Адочка готовить, так это не порок! Не старые времена, когда жене приходилось две смены отстаивать — днём на работе, вечером — дома.
Женскую красоту беречь надо! Лелеять, баловать…
«Надо будет наготовить побольше пельменей, перца фаршированного, котлет налепить — и всё в морозилку, — подумала Марина Львовна. — Чтоб Адочке не мучиться. Идея с токсикозом отлично впишется, мол, Адель не переносит запахи, поэтому я вам полуфабрикатов домашних запасла. Вовка, поди, не всегда с бабой жил, сумеет пельмени отварить да котлеты пожарить? Вот и ужин!»
— Ада, находка с токсикозом удачная, но долго ею ты пользоваться не сможешь! — крикнула мать из кухни. — И Дерюгин больно серьёзно воспринимает твою беременность. Похоже, он дозрел до отцовства. И это проблема, доча. Он же захочет принимать участие и контролировать! Ладно, один раз прокатило — поверил, что без штампа в консультацию не пустят, но вы завтра расписываетесь!
— И что ты предлагаешь? — Аделаида выглянула из комнаты и повела носом. — Омлет? Скоро? А то мне лучше не опаздывать.
— Уже готово, садись! — мама ловко перевернула сковородку над тарелкой. — А предлагаю я не тянуть резину. В свадебное поедете — ублажи его там по полной. Чтоб все мозги в трусы стекли. Чтоб ни о чём вообще думать не мог. И аккуратно так подведи к мысли, что для твоего спокойствия и уверенности в завтрашнем дне — а значит, для здоровья и благополучия малыша — Дерюгин должен переписать на тебя квартиру. Лучше передать через дарственную, конечно, но на первое время сойдёт, если он не только пропишет тебя, но и выделит тебе долю. Половину, как минимум.
— Не учи учёного, — дочь подхватила вилкой кусок омлета, торопливо всунула его в рот и подскочила, отплёвываясь.
— Горячо!!!
— Не торопись, — заметила родительница, — ешь потихоньку.
— И пересолено! Ладно, перекушу в кафе. Дай мне денег!
— У Дерюгина надо было просить — у меня откуда?
Пофырчав на несправедливость бытия и лишения, которые она вынуждена терпеть, Аделаида отбыла в институт.