Телефон пикнул, обрывая связь, и Слава вздохнула — судьба наказала её родственниками и, как выяснилось, безнадёжной, неразделённой любовью. Но взамен подарила ей самую замечательную на свете дочку и лучшую в мире подругу!
Она не одна, она справится!
И тугая пружина боли, со вчерашнего дня огненным остриём засевшая в груди, чуть-чуть ослабила нажим.
Он не хотел, чтобы вышло так, как вышло.
Даже в страшном сне не предполагал, что Слава однажды придёт домой и застанет их с Адель!
Собственно, он и шуры-муры в доме Ярославы не собирался заводить, но кто знал, что ему настолько снесёт крышу?!
Ада…
При одной мысли о ней в груди становится тепло, в брюках тесно и губы сами по себе расплываются в улыбке.
Удивительная, нежная, чистая — и только его!
Пока Адель не переселилась в квартиру Ярославы, он относился к ней, как к младшей сестрёнке, которую смутно помнил ребёнком — с уважением и довольно отстранённо. Ну да — хорошенькая выросла, как куколка, но она вдвое его моложе! А у него есть Ярослава.
Но потом…
Потом, каждое утро натыкаясь на едва прикрытую крошечными пижамными шортиками и топиком ладную фигурку, он почувствовал совсем не родственный интерес.
Поначалу гнал предательские мысли, старательно отводил взгляд, но Ада, как на грех, продолжала слоняться по квартире в нарядах, которые почти не оставляли простора для воображения. И ещё, стоило им столкнуться, девочка неизменно заливалась ярким румянцем, и это ему ужасно нравилось. Такая милая и невинная непосредственность!
А сталкивались они частенько — и это в просторной квартире, где четыре немаленькие, раздельные комнаты, широкий коридор и большая кухня! Словно какой-то рок или судьба сводила их вместе и толкала живое искушение прямо ему в руки.
От ощущения девичьего тела в объятиях, от её запаха, сбившегося дыхания малышки у Влада едва не отключалась способность здраво мыслить и внятно говорить.
— Простите, я такая неловкая! Опять споткнулась, — лепетала Аделаида. — Я вас не ушибла?
И глазищами своими — в самую душу. А потом — контрольным выстрелом — ладошкой по груди:
— Спасибо, что не позволили мне упасть! Разрешите, я пойду? А то в институт опоздаю…
И он мог только хриплым голосом заверять, что его ушибить надо ещё постараться и уж точно не такой тростинке. А затем, нечеловеческим усилием воли убирая от девушки руки, мягко советовать быть осторожнее, ведь он не всегда рядом. Не всегда успеет или сможет подхватить, поддержать.
— А жаль, что не всегда, — вздыхала Аделаида, грустно улыбалась и так смотрела на Дерюгина, что у него начинало сбоить сердце…