— Хамка! — не выдержав, мать нервными движениями извлекла сотовый и торопливо набрала номер. — Адочка, деточка! Да, да. Приехала, как я могла не приехать, когда ты… Ты плачешь, солнышко? Я сейчас приду, говори адрес! Через полчаса? А… Хорошо!
Марина Львовна убрала от уха руку с телефоном и задумчиво посмотрела на Светлану.
— Говоришь, тебе Ленку надо забрать из школы?
— Да, но не прямо сейчас, а в двенадцать.
— И что же, ты её каждый день забираешь и сюда приводишь?
— Нет, не каждый день. Когда у Славы полегче с загруженностью, она сама успевает. И не каждый раз, когда я встречаю девочку, веду её сюда. Иногда Лена остаётся у меня. А какое это имеет значение?
— Прямое, — будущая тёща Владимира отодвинула Свету в сторону и прошла на кухню, бегло огляделась, выдвинула табуретку и опустилась на неё. — Света, ты вроде никогда дурой не была, поэтому, я надеюсь, прислушаешься к моим словам.
— Вы хотите поговорить? — ровным голосом ответила Светлана и в свою очередь присела у стола. — Я внимательно вас слушаю.
— Я знаю, что у моих девочек сложный период, — после непродолжительного молчания заговорила матушка Ярославы. — И приехала, чтобы помочь им его преодолеть. Но это наше дело, семейное. Ты здесь лишняя, понимаешь? Тебе лучше уйти прямо сейчас.
— Я и не претендую на роль третейского судьи, — пожала плечами Светлана. — Но уйти в любом случае не могу — не вы меня сюда приглашали, не вам меня выпроваживать. Не верите — позвоните дочери и поинтересуйтесь её мнением на этот счёт. Кстати, Слава не предупреждала меня о вашем приезде. Она вообще в курсе?
— Я — мать и имею право находиться в квартире дочери без предварительных звонков и разрешений! — надавила голосом Марина Львовна. — Что до тебя — твоё присутствие нежелательно по многим причинам. Во-первых, ты не имеешь отношения к семье. Во-вторых, осуждаешь одну сторону и поддерживаешь другую! Это недопустимо, Света. Здесь нужна деликатность и такт, а ты — не спорь, я тебя с ясельного возраста знаю, ты никогда деликатностью не отличалась! — топчешься сапогами и отталкиваешь Яну от сестры.
— Ярослава моя подруга! — возмутилась Светлана. — Естественно, что я её поддерживаю. А если кто её и отталкивает, так это сама Адель! Вернее то, что творит и вытворяет ваша вторая дочь!
— Вот! А говоришь — не судья, — Марина Львовна вздохнула и показательно потёрла виски. — Адочка ничего не сделала, а вы её уже в преступницы записали и приговор вынесли! Я понимаю Яну, ей сейчас больно и кажется, что все против неё, но ты-то куда лезешь?! Помогаешь с Леной, вот и помогай, а в семью со своими советами не встревай! Адель сама не рада, что так случилось, но разве можно полюбить или разлюбить по собственному желанию? Уж кому-кому, а тебе доподлинно известно, сколько лет Ярослава пыталась справиться со своим чувством! И не смогла. Так какое вы имеете право осуждать Аделаиду? Она с детства слышала от старшей сестры, какой Володя замечательный, с детства наблюдала, как Яна вздыхает о нём, рассматривает украдкой его фото — не удивительно, что незаметно и сама в него влюбилась!