Разговор за соседним столом свернул на другую тему.
— С дочкой? — произнёс Глеб.
— Да, с Варюшей, — голос собеседника Дёмина потеплел. — У неё каникулы, я обещал, что проведём их вместе, а тут форс-мажор с переговорами. Пришлось лететь сюда вместе. Но с завтрашнего дня и до конца недели я весь её. В обычные-то дни вижу её только спящей.
— Отец — это важно, но девочке нужна мать, — осторожно заметил Глеб. — Не решился ещё раз жениться?
— Мать, а не мачеха! Варя помнит маму, ей будет тяжело привыкнуть к чужой женщине. Тем более что ни одной достойной я не вижу. Вокруг одни соски, годные только на то, чтобы снимать напряжение, а в дом можно вводить только порядочную женщину. Ну и нам с Варюшей и так хорошо, а для всяких женских секретиков у нас есть Марина Сергеевна — няня.
— Понятно.
— Ну а ты? Я-то могу холостяковать — наследница у меня уже есть. А тебе тоже надо бы родить себе сына или дочь. Знаешь, какое это счастье — ребёнок? Или не встретил ещё такую женщину, которую захотел бы назвать своей?
— Встретил, — после непродолжительной паузы произнёс Глеб. — Уж лет пятнадцать, как встретил, вернее, разглядел и втюрился, да она несвободна была. Только вот освободилась, так что теперь — моя! Не упущу.
— О, это правильно! Как зовут?
— У неё удивительное имя — Ярослава!
Влад уже оплатил счёт и как раз собирался забрать контейнеры с ужином для Адель и уйти, как знакомое имя едва не выбило у него из-под ног почву.
Он замер и весь обратился в слух.
— Ярослава, — повторил Глеб. — Лучшая женщина на свете!
— Откуда она? Москвичка?
— Нет, я её с детства знаю — в одном дворе росли. Только между нами разница в двенадцать лет, Слава меня долго не воспринимала иначе, чем просто знакомый или друг.
— Вы из одного с ней города? — переспросил незнакомец. — Как его…
— Петушки, — подсказал Дёмин. — Город такой во Владимирской области. Мы там родились и провели детство.
— Слышал про такой, — хмыкнул незнакомец. — Была у меня одна… соска… как раз оттуда. На лицо чистый ангелочек, на это я и купился. Познакомились знаешь как?
— Как?
— Под ноги мне упала. Якобы нечаянно. И ну рыдать — мол, простите, что я вам туфли испачкала. Не специально, просто голова закружилась — жить негде, на вокзале ночую, три дня не ела, на ногах еле держусь.
И повернулась, типа уходит.
А мне жалко стало. Догнал, вернул, расспросил. История не новая — не поступила, на билет домой денег нет, да и стыдно возвращаться, хотела до лета продержаться и снова поступать. Но без московской прописки на работу не берут.
Я пригляделся — мордочка невинная такая, глазищи, взгляд — куда там профессиональным актрисам!