Она вернулась и протянула Ярославе блюдце с кубиками льда.
— Куда столько, я в сосульку превращусь! — рассмеялась Шанская. — Одного хватит.
— Тебя на минуту оставить нельзя, — фыркнула подруга. — Вот с чего ты разнюнилась? Радоваться надо!
— Чему? Что родная сестра и…
— Что ты вовремя увидела их истинные лица и узнала подлинное к себе отношение. Согласись, было бы намного ужаснее, если бы Дерюгин бросил тебя в день свадьбы. Или — того хлеще — женился на тебе и продолжил за твоей спиной шуры-муры. А он именно это и делал бы, поверь! И без Адки твоей, года б не прошло, начал ходить налево. Он по жизни кобель, ты что, не видела, как он с шестнадцати перебирал подружек?
— Видела, но я думала…
— Знаю, что ты там себе надумала — мол, это он с другими «такой», а с тобой сразу «не такой» станет. Ага, щазз! Чёрного кобеля не отмоешь добела!
— Свет, а почему ты раньше ничего такого мне не говорила?
— Потому что ты, дурында влюблённая, не способна была здраво мыслить. Смысл сотрясать воздух, ещё б поругались? Но теперь очки у тебя разбились, есть надежда на выздоровление и возвращение объективного зрения и восприятия. Поэтому и говорю — не плакать — радоваться надо! И спасибо Адке сказать — что избавила тебя от наваждения и этого… парнокопытного.
На электричку успели в последнюю минуту.
— Мама, тётя Света, смотрите, там три свободных места рядышком! — востроглазая Лена мигом углядела нужную локацию и рванула вперёд.
Светлана отправилась за крестницей, а Ярослава на пару минут задержалась, пытаясь отдышаться. Неожиданный марш-бросок по вокзалу, переходу и лестнице не прошёл даром.
«Надо больше ходить пешком, — подумала Шанская. — Вернёмся, больше никакого такси, и до метро только ножками! А если вставать на сорок минут раньше, то можно и до самого офиса».
И в этот момент электричка резко затормозила.
Славу по инерции повело вперёд. Она попыталась ухватиться за спинку ближайшего кресла, но вагон уже прекратил торможение и начал ускоряться. Шанскую мотнуло назад, и не успела она сориентироваться, как её развернуло и буквально бросило на колени сидящего на крайнем сидении пассажира.
За четыре дня до свадьбы.
Помогать именно в этом деле не особенно хотелось, но и отмахнуться Глеб не мог — Дерюгин его друг!
Пусть запутавшийся и начудивший по полной, но от этого не ставший чужим.
И пусть Дёмин не одобрял похождений Влада, но в первую очередь надо было вытащить мать с дочерью из передряги, а потом уж устраивать «разбор полётов» и им, и самому Дерюгину.
Дуры неплохо так вляпались. Горе от ума, вернее, от его отсутствия!