— Все дело в том… Понимаете ли…
Я тоже не хотела, чтобы он думал обо мне плохо. Беспокойно переступила с ноги на ногу, зябко поежилась, лихорадочно соображая, что именно можно сказать.
— Все дело в вашем бракосочетании, — заявил вдруг принц, прерывая мои жалкие попытки сформулировать мысль. Он откинул голову, выпустил в золоченый потолок несколько крупных, сотканных из дыма колец и поднялся. — Все дело в непростительной лжи, милая моя.
От неожиданности я открыла рот, но не успела вымолвить ни слова.
— Дарна, — припечатал он, подступая вплотную. — Не Пэппет. Так ведь?
Вернулся страх, подкрался со спины, защекотал затылок. Я молчала, не понимая, чего ждать от прекрасного принца мечты, и надеясь на его благосклонность.
— Новое имя, на котором настоял ваш супруг, нравится мне больше. Вам не стоит его стыдиться, — усмехается Раен, медленно приближаясь.
— Но я и не стыжусь.
— Уверены? Тогда ваше молчание настораживает еще больше, милый цветочек, — прошептал принц, опуская лицо и слегка касаясь губами моего виска. Я нервно втянула побольше воздуха и закашлялась. Запах, который совсем недавно казался сладким и приятным, вдруг вызвал желание отвернуться. Разве так должен пахнуть мужчина? И почему на его груди нет ни единого волоска, как, скажем, у моего супруга?
— Вы нарушаете границы дозволенного, — сказала, отстраняясь. — Прошу вас вспомнить о приличиях, и немедленно…
— Тише, — прервал Раен, обхватывая сильными пальцами мой подбородок и вынуждая оставаться на месте, слушать и смотреть на него. Мы стояли слишком близко. Словно не замечая моего испуга, принц снова сказал спокойно и доверительно, как старой знакомой: — Кожа словно бархат. Глаза — два изумруда, волосы — плавленое золото… Дарна. Хрупкая маленькая девочка с глазами испуганного котенка…
Говоря, Раен неотступно приближался, в конце концов коснувшись губами моих губ. И я вздрогнула. Часть меня кричала, что пора бежать, но… ноги не двигались. Потому что он — принц моих грез; принц, портрет которого я собственноручно вышивала на гобелене; тот, чьим лицом я наделяла в мечтах будущего супруга с самого детства.
— Послушная, — прошептал Раен, проникая языком в мой рот, делясь приторно-сладким дыханием.
И тут вновь ожил браслет верности. Совсем недавно едва теплившийся под рукавом, он мигом нагрелся и сжался, вызывая сильную боль. Я замерла, боясь даже вздохнуть, понимая, что натворила, и чувствуя себя полнейшим ничтожеством.
Хакарк! Не зря он мне не доверял…
— Моя пугливая лань, — прохрипел Раен, не желая прерывать близость, — не отворачивайся, ну же…