— Не одна, а в составе группы альпинистов. Увлекалась экстримом, любила острые ощущения.
— Ясно, — я взялась рукой за лоб.
От обилия информации голова снова заболела. В этот момент в палату вошла медсестра, и Виктор Иванович начал спешно прощаться, пообещав мне, что завтра, когда меня переведут в обычную палату, он проведёт со мной гораздо больше времени. А пока нам обоим нужно было подумать.
На следующее утро, после обхода, меня и вправду перевели в хорошую отдельную палату. Я прекрасно понимала, за чей счёт этот комфорт, но отказываться, разумеется, не собиралась. Меня вовсе не вдохновляла перспектива оказаться в общей палате, рядом с разговорчивыми соседями.
Оставалось минут сорок до обеда, когда в палату вошёл высокий светловолосый мужчина лет тридцати с небольшим, с правильными, но довольно резкими чертами лица. Большие серые глаза незнакомца смотрели на меня цепко и изучающе.
«А это что за перец?» — успела подумать я.
В следующий момент вошедший холодно и резко спросил:
— Что ты задумала на этот раз, Кира? Что за цирк с конями?
Я откровенно тупила лишь в течение нескольких секунд, а потом поняла, кто ко мне пожаловал. Прям не зарастает народная тропа, не больница, а проходной двор.
Готова забиться с кем угодно на то, что следующим посетителем станет Алла Денисовна, мать Арсения. А сейчас пожаловал дядюшка моего жениха, брат Аллы Денисовны, — некто Вяземский.
Интересно, они с сестрой потомки дворян? Или однофамильцы?
Фотографии Вяземского я тоже видела в сети, но он оказался на редкость нефотогеничен. В жизни блондинчик гораздо более интересен, чем на фото.
На фотографиях он никакой, да и стои́т или сидит так, будто аршин проглотил. В реальности — достаточно молод, с подвижным выразительным лицом, тёмными бровями и ресницами, ровной светло-смуглой кожей, крепким упрямым подбородком и твёрдым ртом.
— Не понимаю, о чём вы, — я отвернулась и уставилась в окно на сосны, растущие возле здания клиники.
Я уже поняла, что клиника расположена далеко от центра Москвы, возможно, вообще за городом.
— И вправду цирк! — Вяземский вальяжно устроился на стуле, и я почему-то уставилась на то, как он по-мужски небрежно расставил ноги.
Терпеть не могу, когда мужики садятся нога на ногу. Я и в принципе-то не в восторге от всех представителей мужского пола вместе взятых, но манерные мальчики и дяденьки меня просто бесят. Этот не такой. Вот сразу чувствуется — мужик до мозга костей.
— Мы же с тобой всегда были на «ты», без церемоний, Кира. Ты сама на этом настаивала.
Я пожала плечами. Вот вижу, что он терпеть не может меня, буквально ненавидит. И как это мы были без церемоний, да ещё я сама на этом настаивала? Но этот хотя бы не боится меня. Значит, на него у меня компромата не припасено.