— Это колдун!
— Убейте его!
— Мои глаза! Что с моими глазами!
Обжигаясь от кислоты, лошади становились на дыбы, сбрасывая всадников. Я повел рукой, ладонь привычно ощутила прохладную тяжесть призванного кинжала. Пальцы обхватили ребристую рукоять.
Смирная крестьянская лошадка жалобно заржала и задергала головой, но послушно осталась на месте, ощутив, как ноги человека крепко сжали бока, приказывая не дергаться.
— Сейчас, милая, я быстро, — успокаивающе проговорил я и широким взмахом, резанул клинком по шее дворянчика, подошедшего слишком близко.
Его конь похоже был хорошо обучен и в отличие от обычных не стал паниковать, подчиняясь командам хозяина. Это стало приговором для лордика. Я убил его быстро и четко, затем принялся за его людей, заставляя крестьянскую коняшку двигаться то в одну сторону, то в другую, по очереди подходя к каждому из ослепленных солдат. Пару раз пустил в ход другие заклинания, в основном «Молот» и «Файерболл», добивая и опрокидывая тех, до кого не смог дотянуться кинжалом. Через несколько минут все было кончено. Плотный черный туман растаял, обнажая дорогу с валяющимися на земле мертвецами.
— Покойтесь с миром, ублюдки.
Еще через минуту я трусил дальше по тракту на облегченно вздохнувшей крестьянской лошадке, насвистывая веселый мотивчик, подслушанный в одном из веселых трактиров Винисгорда. Обыскивать мертвяков не стал, как и снимать доспехи. И без этого денег выше крыши, а возиться с трупами, да еще в такой яркий солнечный день, откровенно лень.
Вот если бы был на мели, тогда другое дело — стянул бы с мертвецов последние тряпки, заодно переловив разбежавшихся лошадей, которые тоже стоят денег. А так… ну их к чертовой матери, видно, что в карманах у придурков ничего нет. Разве что пара монет у их самодовольного предводителя, но что мне сейчас эта пара монет…
Еще через день пути впереди открылось необычное зрелище. В стороне от дороги собралась толпа на холме. В паре миль подальше возвышался замок. Перед ним суетились солдаты. Судя по всему, шла осада. Но не это привлекло внимание собравшихся зевак, они уставились на поле, где происходило нечто странное.
Разумеется, не свернуть я не мог. Ведя на поводу послушную лошадку, я взобрался на холм, протиснувшись в первые ряды сквозь толпу. Здесь были все, и крестьяне, и горожане, и купцы средней руки, и случайные путники, подобно мне шедшие по дороге, но завернувшие посмотреть на нечто, вызвавшее любопытство такой массы народа.
— Что происходит? — поинтересовался я у оказавшегося поблизости мужичка в одежде мастерового.