Зато Виктор выглядел так, будто неспешно прогуливался по аллее в фамильном поместье и любовался цветущими деревьями.
– Я, – прохрипела, когда мы преодолели половину четвёртого круга, – ненавижу… тебя.
– Прекрасно, – невозмутимо отозвался Аргенталь. – Ненависть – отличный стимул для спорта.
– Я сварю тебе… зелье… ослиных ушей…
– Сначала добеги до финишной линии, а там я лично нарву тебе подорожника для зелья.
– Ты умеешь… мотивировать, – пропыхтела я, приободряясь.
– Заметь, я обещал принести ингредиенты, а не пить зелье.
Но картинка ползающего по полянке врага и собирающего верхние листики подорожника выглядела тоже неплохо, так что я добежала. Правда, на финише упала в траву и застыла в позе человека, которого по ошибке забыли похоронить.
– Теперь растяжка, – сказал Виктор, возвышаясь надо мной горой.
Я посмотрела на него с тихим ужасом.
– Ты вообще человек?
– Временами.
– Докажи, – пытаюсь найти в нём хоть каплю обещанной Евой доброты.
– После трёх подходов на пресс – обязательно.
Да он с ума сошёл!
Я села и скрестила руки. Подняться сил уже не хватило.
– Не буду больше ничего делать.
Он присел передо мной на корточки. И, гад длинноногий, всё равно посмотрел сверху вниз.
– А как же сбор данных для статистики? Разве не ты говорила, что наука требует жертв и страданий?
– Я.
– Вот и поднимайся. Будем страдать вместе. Я – за невнимательность и торопливость при выборе зелья, ты – за то, что ленишься их подписывать!
Крыть было нечем.
Я действительно не подписала пузырьки, а заказанное Евой для брата зелье удачи было точь–в–точь такого же цвета, как то, что дарило худощавым барышням округлые формы.
– Ладно. Подай мне руку.
Через час я ненавидела уже не только Виктора Аргенталя, но и тот день, когда решила стать зельеваром, а не, скажем, библиотекарем. Библиотекари тоже страдают, конечно, но хотя бы сидя. Притом на обычном стуле, а не на скамье для пресса!
На удивление, остальной день прошёл неплохо. Организм был рад, что выжил, и буквально порхал с лекции на семинар, с семинара на факультатив. И всё было совершенно прекрасно и расчудесно, пока на улице не сгустились сумерки.
И не пришёл он.
Виктор Аргенталь.
Чудовище, деспот и тиран!
– Вторая тренировка, – оповестил этот гад весь читальный зал.
– Я ещё от первой не отошла. Смилуйся! – прошипела едва слышно, мысленно проклиная гада, благодаря которому мне вместо сна придётся рассказывать всему женскому общежитию, с какого такого перепугу я пытаюсь «увести их красавчика».
– Свари антидот.
– Ты же знаешь, что это невозможно!
– Именно потому ты сейчас встанешь и пойдёшь со мной тренироваться.