Немного помолчав, Вальтер фон Брокдорф-Алефельд добавил:
— Сейчас, когда ответ герра Путина на брошенный вызов оказался более чем адекватным, гипотетическая картина событий, описанная Ричардом, может стать страшной реальностью. Без прямой американской поддержки на поле боя поляки на этой войне не продержатся и пары месяцев. Слишком велик перевес русских в дальнобойном ракетном оружии и авиации. В сороковом году мы тоже разгромили французов, бельгийцев, голландцев и англичан не только действиями великолепно организованных подвижных соединений, но и массированными ударами люфтваффе, сразу захватившего господство в небесах Европы. Вот и сейчас войска русских, завершив операции в Эстонии и Латвии, всем весом навалятся на слабейшую литовскую армию, вынудив ее отступить в сторону Сувалок, в то время как территорию Польши с воздуха будут избивать армады великолепных русских бомбовозов. И как раз в это время, фрау Ангела, настанет ваша очередь кидаться в огонь, чтобы попытаться спасти то, что не подлежит уже никакому спасению…
— Какой ужас, Вальтер! — только и смогла сказать фрау бундесканцлерин. — Неужели все это так… безнадежно?
— Безнадежна только смерть, — философски заметил генерал, — а у тех, кто еще жив, всегда есть надежда. Этой истине я научился на Восточном фронте. Недавно мне вдруг принесли одно интересное письмо, собственноручно написанное бывшим любимчиком фюрера фельдмаршалом Роммелем. Оказывается, после крушения Германии этот пронырливый хитрец довольно неплохо устроился. Теперь он владелец и главный стратег частной Африканской военной компании, поддерживающий с герром Сталиным и герром Путиным чисто деловые отношения. Как и в былые времена, он делает англичанам больно, очень больно, или даже очень-очень больно, а два русских диктатора платят ему за это как деньгами, так и поставками оружия, в том числе и такого, каким можно воевать у вас в двадцать первом веке. Впрочем, фрау Ангела, прочтите сами. — И он достал из внутреннего кармана мундира слегка помятый конверт и протянул его Меркель.
Та внимательно рассмотрела почтовые штемпеля, гласящие, что письмо было отправлено из Стамбула еще четырнадцатого августа и прибыло в Берлин семнадцатого, после чего извлекла из конверта послание, как ей мнилось, прямо с того света, и принялась внимательно его читать. По мере того как ее глаза бегали по строчкам, морщины на ее лбу разглаживались, а лице приобретало выражение некоторого облегчения.
— Это, конечно, все очень интересно, но, Вальтер, я даже не знаю, что и сказать… — произнесла бундесканцлерин, отдавая своему собеседнику письмо и конверт.